Рождаешься голый, хоронят в костюме.....
Накопишь не напрягаясь.

Чтобы круто похудеть,
Надо громко песни петь -
Петь в постели, петь в полете,
Дома петь и на работе,
Петь, картошку начищая,
Петь, обед изготовляя,
Петь, когда в гостях предложат
Тортик съесть или мороженое.
Петь в вечерние часы,
Петь, стирая... блин... трусы!
Петь в подъезде, на диване,
Туалете петь и в ванной,
Чтобы наш нахальный рот
НЕ СМОГ СЛОПАТЬ БУТЕРБРОД!!!

Cтою, курю на балконе.
Пепельницы под рукой не было, поэтому швырнул окурок из окна.
А внизу шел какой-то маленький мальчик, лет 10 наверное, и окурок прям у
его ног упал.
Он голову задирает и кричит мне:
- Дяденька, окурки с балкона кидать нельзя, это некрасиво!
И, знаете, мне так не по себе стало.
Я не поленился, оделся, спустился вниз с 7го этажа и дал пилюлей этому мальчику.
Еще, лять, выёжываться будет...

Моня и Ицик эмигрировали в Париж.
Французского ни один из них не знает.
Приходят они первый раз в ресторан. На всех столах стоят маленькие
стеклянные баночки, в них какая-то жёлто-коричневая масса. Должно
быть, это что-то очень дорогое, потому что посетители берут эту массу
крохотными порциями. Моня и Ицик ломают голову, что бы это могло
быть.
(Горчица у евреев Восточной Европы была почти неизвестна, вместо неё
употребляли смесь тёртого хрена со свёклой). Они решают попробовать,
что это за жёлтая дорогая вещь.
Как только официант отвернулся, Ицик зачерпнул горчицу столовой
ложкой и быстро отправил в рот. Из глаз у
него брызнули слёзы, лицо побагровело.
- Что с тобой? - удивляется Моня.
- Ах, ты знаешь, - отвечает Ицик, - я сейчас вспомнил, что в прошлом
году утонул мой брат Додик.
- Сочувствую! А как эта жёлтая штука? Вкусно?
- Очень.
Тогда Моня тоже набирает ложку горчицы, суёт её в рот - и тоже
начинает плакать.
- А ты чего плачешь? - спрашивает
его Ицик.
- Я плачу оттого, - отвечает Моня, - что в прошлом году ты не утонул
вместе с Додиком.