Иван-Царевич бродил по лесу, выискивая стрелу.
- И где она, мать ее? Сюда же стрелял. В лес. Логичнее, конечно было выстрелить в поле, но там – подсолнух. Потом по подсолнухам носиться, искать... Нереально. Лучше в лесу.
- Не стрелу ищешь, добрый молодец? - голос лягушки был на удивление низким и мелодичным.
- Ее треклятую. Не падала тут?
- Вот она. Она?
- Она вроде. Похожа. Наконечник золотой... Понимаю, что глупо. Понимаю, что расточительно. Традиции, мать их... И жениться уже давно можно по-человечески. Так нет же... Стреляй, ищи... Нашел вот.
- В жены меня хочешь взять?
- Не хочу. Но придется. Слово дал. Где упадет стрела – там и женюсь.
- Женишься? Обещаешь? Точно? Обратку не дашь потом?
- Слово царевича! Падлой буду!!! Чего уж? Не первое поколение царевичей так женится. Кому больше везло, кому меньше. Чего там делать надо?
- Целуй меня.
- Фиии, жаба... Ну, чего уж там? Цалую....
БЗДЫЖШЬ!!!!! Поляну заволокло туманом... Из тумана шатаясь появился царевич.
- Фигассе!! Ну где ты там, ненаглядная? Покажись мужу.
Из тумана вышел юноша. Странный какой-то. Женоподобный весь.
- Не понял. – удивился царевич – Пацан, ты тут царевну не видел?
- Недоросль... – жеманно захихикал юноша. – Самца лягушки отличить от самки не могут, а туда же – жениться. Дал слово – держи. Ты на мне жениться обещал, праативный...