… В дверь лупили с ноги так, что с откоса летела штукатурка. Я взглянул на часы: было четыре часа утра.
Матерясь спросонья, со спортивными штанами в руках и в одном тапочке, я вылетел в коридор. Справившись со штанами, я лихорадочно нащупал кастет на полке, севшим голосом хрипло рыкнул: «Кто там?» и с размаху распахнул дверь, занеся руку для удара...
За дверью, пьяно пошатываясь, стоял друг детства Лёшка.
- Ну шо, бля, сразу в мусарню или так разберёмся? – скорчив оскорблённую мину, рявкнул мне он.
Такая постановка вопроса меня обескуражила. Грехов перед Лёхой я за собой не чувствовал, поэтому просто посторонился и кивнул головой: заходи, мол, разберёмся…

…Наш дворик в самом сердце старого областного центра во времена моего детства был заселён очень разношёрстной публикой. Беззаботные детские игры и подростковые драки сплотили в одну компанию ребят из очень разных семей, но потом каждый пошёл по жизни своей дорожкой. Из нашего двора вышли известный политик, местный блатной авторитет, мент, сотрудник кабмина, несколько наркоманов, парочка работяг и бизнесменов, ну и я – архитектор. Судьба разбросала нас в разные стороны, но общая среда взросления плюс полученное в одной школе образование позволяют нам иногда находить общий язык.

… Я медленно брёл по вечернему городу, мысленно пытаясь заткнуть свежеполученным авансом финансовые бреши, регулярно образующиеся после прошлогоднего развода и раздела имущества, когда меня окликнули из подворотни:
- Алё, гараж…!
В сорок лет убегать не солидно, а страх отгрести люлей сегодня отсутствовал напрочь; наоборот, после занудных торгов с тугодумом – заказчиком очень хотелось от души зарядить кому – то в дыню; поэтому я, до боли сжав кастет, бодрым шагом направился к нескольким силуэтам, высвечивающимся в черноте подъезда. Однако при ближайшем рассмотрении силуэты приобрели знакомые очертания друзей детства – Лёха, Игорёк, Саня Зелёный, Гришка… С сигаретами пришлось расстаться без боя.

После непродолжительного трёпа за жисть мы затарились спиртным и направились к Лёхе, который жил неподалёку. Лёхина жена уже восьмой год работала в Италии; загнала её туда полная неспособность Лёхи содержать семью. Их чадо воспитывалось тёщей, и после смерти родителей беспутный Лёха, в очередной раз потерявший работу, остался совсем один в маленькой запущенной квартирке. Друзья – женатики быстро поняли, что Лёхина хата гораздо дешевле и уютнее кабаков, и под благородным предлогом «поддержать друга» регулярно устраивали там попойки, чем превратили Лёху в жуткого врага своих лучших половин. Слухи о стиле Лёхиной жизни достигли Италии, и тяжко заработанные евро стали приходить исключительно тёще, уже давно не пускавшей зятя на порог; обозлившийся Лёха плотно «сел» на стакан.
Примерно через два года развесёлой жизни он остался без копейки денег в квартире без газа и света. В долг ему уже никто не давал. Наконец, вняв увещеваниям нескольких друзей, в том числе и моим, он решил взяться за ум – нашёл работу, разогнал пьяные компании и в свободное время занялся изготовлением различных хитроумных поделок – руки у парня действительно золотые.
Однако рецидивчики случаются…

…Пьянка, можно сказать, удалась. Когда все темы – от геополитики и тонкостей настройки карбюратора до несуразности и неприменимости поз Камасутры – были основательно обмусолены, а спиртного в организме стало больше, чем иных жидкостей, я решил, что пора линять.
К тому времени табачный дым в комнате достиг плотности кучевых облаков. Игорёк, реализатор с промрынка, мирно храпел на диване. Сашка Зелёный, так и не нашедший себя на этой планете и перебивающийся случайными заработками, с абсолютно стеклянными глазами медитировал, покачиваясь в опасной близости от вскрытой консервы с последней надкушенной шпротиной. Лёха с Гришкой, работающие вместе в курьерской службе, заплетающимися языками яростно обсуждали ошибки оранжевой революции…

Весь следующий день я пытался работать, борясь с похмельем, а вечером, приняв на грудь два лечебных литра пива, мирно уснул; поэтому повод Лёхиного визита и его трясущиеся от ярости и обиды губы были мне абсолютно непонятны.
Лёшка впился мне в глаза недобрым полупьяным взглядом:
- Ты вчера когда ушёл?
- Позавчера, придурок! Около пяти утра…
- Значит, вчера! Сам придурок! Сам?
- В смысле?
- Ну, сам ушёл?
- Сам…
- Кто оставался?
- Все… Я первым ушёл…

Он обмяк и сел на кровать, закрыв лицо руками:
- Да я помню, прости… Но суки, какие суки! Что делать, бля, Виталя? Мы ж все друзья!...

Оказалось, что после пьянки Лёха проснулся во второй половине дня один, закрытый в пустой хате, и с ужасом обнаружил пропажу двух тёплых курток – подарка жены – и мобильного телефона, выданного ему на работе. Учитывая те жалкие гроши, которые зарабатывались им на его курьерской службе, потери показались ему невосполнимыми. Будучи по природе весьма мнительным, Лёха спьяну решил, что его обокрал кто-то из своих.

Первым делом он понёсся к Зелёному, который, ещё не успев отойти от пьянки, дома уже опохмелился и пребывал в благодушной прострации. Он ничего не помнил, ничего не знал и, обидевшись на Лёху за яростный наезд, попытался устроить драку. Помирившись, они распили бутылочку; Зелёный уснул, а Лёха пошёл к Гришке, с которым они вместе работали.
Вместо Гришки Лёха нарвался на Гришкину жену. Та, устав от Гришкиного пьянства, не понимая его истинных причин и виня в своих бедах Лёшку, не стеснялась ни в словах, ни в действиях. Подключилась и внезапно подошедшая Гришкина мама, весьма сварливая старушенция, и они, зажав бедного Лёху с двух сторон в тесном коридорчике, устроили ему полный разнос, обгавкав не хуже собак и даже попытавшись побить. В общем, доступа к Гришкиному телу Лёха не получил…
Адреса Игорька он не знал, я же почему - то из списка подозреваемых был вычеркнут сразу. Лёха не нашёл ничего лучшего, как устроить засаду в Гришкином подъезде, надеясь, что тот всё-таки выйдет из дому; но вместо Гришки вышла его мать, и бедный Лёха снова отгрёб по полной.

Лёха пошёл домой, но сидеть в четырёх стенах он не мог – душила обида. Приняв на грудь остатки спиртного и поразмыслив сквозь эту призму на тему пословицы «денег много не бывает», он решил идти ко мне. То, что на дворе к тому времени была тёмная ночь, его ничуть не смутило: кто-то должен был ответить за его проблемы!

Ситуация была дурацкой. Я много лет знал всех, кто был тогда за столом, и – руку отдам! – такого паскудства не мог сделать никто.
- Лёшка, а может, какие левые зашли на огонёк?
- Не знаю! Я вырубился раньше, чем они ушли… Что делать, может, в ментовку?
- И что ментовка? Всех повяжет и будет по почкам тюкать – может, признается кто?
- Н-да…

Лёшкин мобильник не отвечал – естественно, а кто ж его оставит включённым?

Было уже пол – шестого утра. Я бессердечно выгнал Лёху домой спать, но сам улечься уже не мог; походив минут двадцать из угла в угол, я прихватил две пачки сигарет, банку с кофе и пошёл к Лёхе.
Его заспанная физиономия, появившаяся в проёме после десятиминутной атаки на дверь, меня чуток порадовала: счёт один-один, гад…

Я уже прикинул, что, собственно, ничего страшного не произошло. Ну, будет Лёха ходить не в итальянской фирмѐ, а в китайском дерьме. Мобилка – дешёвенькая «нокия», карточка контрактная, восстановят за день. Ну, отгребёт люлей от шефа… А вор, скорей всего, залётный бомжара: ищи – свищи…

Я настроился на благодушный лад и принялся увещевать и подкалывать нахохлившегося Лёшку. Мы пили кофе на кухне и прикидывали, какую кару завтра придумает ему шеф за потерянную мобилу. Жизнь у Лёшки, вроде, стала постепенно налаживаться, и его шестерёнки завертелись в сторону работы. Вдруг он поперхнулся кофе и, протяжно завыв, подорвался в комнату. Через минуту он вернулся с таким видом, будто комнаты там не было.
- Виталя, мне пиздец. Пропал конверт с документами! Понимаешь, я в пятницу не занёс один конверт! Созвонился с мужиком, и договорились, что я зайду к нему в субботу с утра! Нет конверта!...

- Да, брат… - согласился я. Это не курточка и не мобила… Конверт – то большой был?
- Во! - и он очертил в воздухе рамку размерами между форматом А3 и А4.
- Толстый?
- Толстый… И Лёха судорожно вздохнул. А он мне, наверное, звонит целый день…
М-да, ответственности Лёхе не занимать…
- А чего же ты, поц, бухать сел, если работу не выполнил ???
- Да, понимаешь, адресата в городе не было! Мы созвонились… Он сказал, что сейчас в дороге и должен в воскресенье (сегодня!!) вечером на Киев ехать с этим конвертом и что до завтра терпит!
- А что за мужик, что за фирма?
Лёшка назвал фамилию, которая ничего мне не сказала, и фирму, название которой мне говорило о многом.
- Да, брат… Знаю я этих ребят. Невесело…
Ребята занимались торговлей, строительством и имели своё производство; а ещё, поговаривали, всё это было крышей других их делишек, в основном - контрабанды. Я имел с ними дело в бытность мою на службе государевой, и впечатление от этой полублатной спесивой мрази осталось весьма негативным.
Но по роду деятельности я постоянно работаю с бумагами и не понаслышке знаю, сколько крови и денег может выпить восстановление, скажем, устава предприятия, инвентарного дела или какого – то решения местных властей. И навряд ли частной курьерской службой передали пачку старых порножурналов…
Если до сих пор я играл в старую игру «спасите Лёху!», то теперь ситуация становилась плачевной.

- Так, давай разбираться... – я взялся за свою мобилку.

Сперва попытались вызвонить Игорька, но трубку взяла его жена. Она сообщила мне, что её благоверный опять нажрался с «этим дауном - алкоголиком Лёхой, чтоб он сдох», пришёл утром в каком – то грязном рванье и уже сутки находится в невменяемом состоянии. Я ухмыльнулся про себя, вспомнив энтузиазм Игорька во время покупки и последующего употребления водяры, и попросил, чтобы тот отзвонился после пробждения. Гришка трубку не брал, его домашний тоже не отвечал. Это было странно – пили вроде вместе, спиртное не мешали, бойцы проверенные… От чего их так сплющило?

Ещё меня волновало содержимое конверта.
Я позвонил нескольким деловым друзьям и так, между делом, поспрашивал о делах вышеупомянутой фирмы. Информация, выуженная у Женьки – банкира, повергла меня в натуральный шок.

- А-а-а, эти? Хана им. Кредиты их схавали, продаётся фирма вся с потрохами. Вроде в понедельник сделка в Киеве, мой друг их по договору консультировал… А ты каким к ним боком?
- Да нет, никаким… А твой друг - консультант где географически?...

- Лёша, а где ты конвертик забирал?
География совпала. Я посмотрел на Лёшу, как на трупа.
- Ну что?
- Ничего хорошего. Собирай всю свою братву, будем бомжей по району гонять. Там, наверное, все юридические документы этих весёлых ребят. Не найдём – будут проблемы, несоизмеримые с потерей даже всех мобилок твоей курьерской компании…

Лёшка судорожно сглотнул:
- А кого я найду, если у меня все номера в трубке?
- Иди за Зелёным!

Через час Лёха с Зелёным по цепочке вызвонили девятерых, а через два вся честная компания сидела в комнате Лёхи. Я с неподдельным интересом рассматривал присутствующих; если Лёшку, Гришку и Зелёного я вижу часто, то этих ребят я не видел лет по двадцать, а то и больше. Хотя в лицо узнал всех.
Я ввёл присутствующих в курс дела:
- Короче, ребята, такая фигня. У Лёхи из хаты слямзили две куртки, мобилку и конвертик, который ему не принадлежит. Если Лёха до вечера конвертик не отдаст, проблемы у него будут – мама не горюй. По всей видимости, воры – бомжи. Поэтому дружненько ходим по району и ищем бомжей в Лёшиных куртках, когда найдём – ловим и ведём сюда. Мобилка Лёшкина не работает. Звонить будем Зелёному, который останется в хате. А в принципе, опрашиваем всех бомжей, не разжился ли кто из их знакомых обновами. Но, повторюсь: куртки – фигня. Главное – конверт, жёлтый, очень надеюсь, не вскрытый.

Саня, высокий худой мужик, ушедший в первую ходку аккурат в год окончания школы, задал резонный вопрос:
- А почему ты решил, что бомжи?
- Потому что были все свои.
Саня криво улыбнулся:
- Ну, ну… А как шмотьё выглядит?

Тут Лёшка вспомнил, что где – то есть его фотка в одной из курток, а Зелёный подтвердил, что такая фотка есть и она у него в альбоме. Лёшка с Зелёным тут же растворились, а мы начали неспешный взаимный опрос – кто, где.

Тут в комнату вошёл Гришка.
- Ого! Шоу маст гоу он? Привет, мужики! А где хозяин, за пузырём улетел?
- Ему не до пузырей. Подключайся, сейчас пойдём бомжей ловить.
- Круто! А я с кем? Глупых вопросов типа «зачем» Гриша не задаёт...

Мы разбились на пары и прикинули районы, которые надо прочесать; в комнате повисло угрюмое молчание, работёнка предстояла на редкость неприятная. И тут Гришка взял слово:

- Надо Лёхе напомнить, чтоб форточки от сквозняка закрывал, а то тут позавчера мы тут застряли… Короче, бухали мы тут; Лёшка вырубился, мы с Игорьком продолжаем – и тут звонит Лёхина мобилка. Ну, я беру трубу – звонит клиент нашей службы, типа – я доехал до города и желаю свой пакет немедленно, типа там что-то важное. Работа – святое, договорились встретиться на улице. А под утро дубарь – чай не лето! Мы с Игорьком одеваем Лёхины куртки и выруливаем на улицу; пождали, покурили… Подъехал клиент – а это, оказывается Игорька друг! Ну, мы документы передали под роспись, и решили это дело отметить, а в хату попасть не можем – сквозняком дверь захлопнуло. Долбились - долбились – Лёха в бревно… Короче, мы в кабак, мужик не жадный оказался – насвинячились мы коньяку, полирнули пивком… Круто на грудь взяли, до сих пор трясёт! Игорёк, бедный, вообще вторые сутки встать не может…
Да, кстати – мужики, посмотрите, где у Лёхи зарядка? А то его труба совсем села – надо бы подзарядить…
Конец фразы утонул в взрыве хохота, который был слышен, наверное, квартала за три…

… На пьянку я не остался – хватит с меня приключений !