Когда стали делить второе, раскладывали уже с учетом приобретенного опыта, но последнему все равно не хватило. Поделились еще раз. Но когда же стали разливать из чайника чай, то оказалось что его хватает лишь на 1/3 стакана. В этот момент на чашу наших сомнений лег еще один камень.
Я не хочу сказать что мы голодали, но я говорю вам, что мы были в перманентном поиске еды. Мы не искали ее специально и не устраивали мозговые штурмы и акции на тему где достать еды, но где бы мы не находились, если в радиусе хапка от нас оказывалась еда, она всегда перекочевывала в наши карманы и нычки. Мы стаскивали весь хлеб, что оставался от еды в палатки, там он сушился, быстро были сварганены кипятильники из лезвий и двух проводов засунутых в розетку, и самой крепкой валютой в лагере наравне с сигаретами стал листовой чай. Мы все ниже и ниже опускались по социальной лестнице. В нас начинали просыпаться инстинкты, приобретенные нашими предками в трудные годы в лагерях, казармах, блокадах и ударных коммунистических стройках. Кстати, на нас быстро снизошло прозрение на тему якобы испорченной еды изъятой у нас армейцами в первый же день, даже некоторыми смельчаками были совершены вылазки, после коих часть еды вернулась к истинным владельцам.
В перерывах между приемом пищи, нам полагалось по распорядку время подготовки к экзаменам. Мы валялись на траве и под грохот радио пытались листать учебники и решать задачи. Но жаркая солнечная погода мало благоприятствовала нашей самоорганизации. Так же не добавляло нам усердие и чувство легкого голода. Лежать, зажмурившись и думать о еде было и интереснее, и приятнее. Но не все были пассивны, были и люди действия.
Самоволка.
В один прекрасный день, построившись на обед, мы не досчитались Славки Жука. Мы были несколько обескуражены. Во первых, лагерь был обнесен забором и колючей проволокой. Во вторых мало того что в самом лагере было делать нехера, но и трудно было себе представить, чем можно заняться за его пределами. В третьих, прием пищи было самым интересным и желанным время препровождением для нас. Славка не появился и к ужину, чем сильно нас взволновал. Славка появился получасом позже отбоя. Он появился в палатке с вполне довольной рожей, созвал нас к себе вопросом - «Жрать кто хочет?», и предъявил нам кастрюлю полную котлет.
Через пару минут мы уже поедали котлеты, запивая чаем и слушали рассказ Славки.
Славка, как и все мы, обуреваемый бездельем , думами о еде, подготовкой к экзаменам, решил прошвырнуться на удачу по территории лагеря. Во процессе исследования территории, Славкой , в районе сортиров, была обнаружена небольшая дыра в заборе. Просочившись за пределы забора, он обнаружил небольшую тропинку, уходящую в лес. Немного углубившись в лес, он обнаружил поляны с земляникой. Земляника, знаете ли тоже еда, учитывая то что некоторые горячие головы уже предлагали добавлять в чай шишки, для бульона. В процессе собирательства и поедания даров природы, он сильно углубился в лес, и в полутора километрах от лагеря, тропинка привела его к реке, на берегу которого он обнаружил несколько пионерских лагерей. Кроме пионеров, в лагере оказались и пионервожатые, с коими Славка вступил в первичный контакт. Как оказалось, тропинка была не просто так протоптана, и сами уже поджидали первых самовольщиков. В общем, Славка был расспрошен, обласкан, искупан в реке и даже слегка загорел, и во время тихого часа накормлен. В отличие он нас, пионеры ели плохо, и проблем с едой не наблюдалось.
Это была первая радостная весть за три дня пребывания в лагере. Мы шептались до полуночи, планируя наш завтрашний поход, требуя от славки еще и еще раз перечислить всех вожатых по именам с подробным описанием их внешности, и завтрашнее меню из пионерской столовой.

Завтракали мы без аппетита , оставляя львиную долю еды пока еще не посвященным в нашу тайну товарищам. Сразу же еды, мы почесали в сторону сортиров, и через полчаса знакомились с молоденькими дурами вожатыми.
Чтобы застраховаться от последствий после расспросов, откуда мы, заранее была продумана легенда. Мы решили, что если мы будем из допустим Прибалтики, то и нам будет проще, и лишних шараханий от нас будет меньше. Мы напустили немного балтийского акцента, и исковеркали малёха наши имена и фамилии. Так мы стали Андрисом Таннисом, Вячисом Жукисом, и Ойгеном Каунасом. Выскочила проблема с Женькой Цибулей. К его роже, ну никак не клеилось ничего прибалтийского, включая акцент. После непродолжительного обдумывания ситуации, решено было, что он так и станется Женькой Цибулей. Простой такой, русский оккупант Женька Цибуля.

Жизнь начинала налаживаться. Особенно после того, как мы узнали о ежевечерних дискотеках в лагере, и раннем отбое для пионеров. Лето было теплое, ночи были темные, еды после пионеров было много, и до первого экзамена в лагере было еще дней пять.

Тайну от наших товарищей по роте долго скрывать не удалось. Исход в самовол стал носить лавинообразный характер, дыра в заборе была существенно расширена, тропа лучше утоптана. Если в первый день мы сходили в самоход вчетвером, то во второй день нас поперлось с десяток рыл, на следующий день на вечерней поверке во всех ротах наблюдались заметные бреши. В добавок ответственные за столовую забили тревогу, слишком много стало оставаться еды после трапез. Не знаю, что остановило нас идти в тот вечер, наверное это и было чувство самосохранения, или как оно зовется у настоящих ЧКистов- интуиция.

После той ночи, я стал приблизительно представлять, как выглядит английская лисья охота, или загон волков.
В то ночь, руководство лагеря, усилив свой гарнизон, устроило рад засад на всем протяжении тропы, а в районе сортиров, поставило заград отряд. Когда после окончания вечерней дискотеки основная масса народа возвращалась назад в лагерь, началась облава. Не знаю как, но внезапно лес огласился нестерпимыми звуками противовоздушной сирены, и включились нестерпимо яркие прожектора. Выстроившись цепью, вооруженные люди в пешем строю и на военных уазиках гнали толпу в направлении лагеря. К этой ночи, некоторые, совершенно обнаглевшие потенциальные курсанты, умудрялись срезать путь, и добираться до основного выгула по основной дороге, за что и поплатились первыми. Лес наполнился топотом мечущихся людей, улюлюканьем охотников и криками отчаяния жертв. Мы, хоть и сидели в палатке, от этого воя и шума и сами чуть не обосрались.Бегущих было так много, что не все могли сходу протиснуться в дыру, и под натиском навалившихся тел, забор был проломлен в трех или четырех местах,что усложнило процесс отлова, кроме этого был завален на бок один из сортиров. Некоторые были затоптаны, многим удалось скрыться.

Утром на плацу все пойманные были преданны анафеме и публичному позору, а каждый десятый из пойманных, был отправлен домой. Так мы познакомились с народной НКВДшной забавой - децимацией. Особенно горевал парнишка, которого выловили во время облавы, в заваленном сортире, в который он просто зашел погадить.
Медленно и необратимо приближалось время начала экзаменов. Надо сказать, что кроме самих экзаменов, нас еще подвергли тщательному медицинскому и психологическому исследованию. Кстати говоря, это было не первое исследование. За пол года до поступления, все абитуриенты проходили уже подобное медицинскую проверку у себя дома, но в той структуре, куда мы жаждали попасть, действовал принцип- "доверяй, но проверяй", и надо признаться, не напрасно.( Кстати говоря, у меня на первой проверке выявили косноязычие.)


Ко дню проверки в лагере, мы уже успели плотно познакомиться друг с другом, и уже понабазарили про себя лишнего. Практически каждый второй опасался негативных итогов проверки. У многих были проблемы со зрением, кто-то скрывал порок сердца, у кого-то нестерпимо воняли ноги, у одного из наших были какие-то проблемы с яйцами, и так далее. Особенно всех заинтриговал недуг с яйцами, то ли они у него квадратные были, то ли разного размера, но по его словам, в КГБ с такими яйцами могли и не взять.
Так что, на комиссии все нервничали и, пытаясь скрыть свой недуг, вели себя как бы непринужденно и отчаянно балагурили.

Медкомиссия.

Всю ночь перед комиссией лагерь прорабатывал варианты как замаскировать свои недуги. Я был членом комьюнити «незрячих». Кто то, особо умный, предусмотрительно привез с собой копию таблички с буквами, по которым глазник водит указкой, а ты должен угадать букву, и все полу зрячие учили табличку наизусть. Но надо констатировать тот факт, что мы все запалились, так как нам показывали не буквы а бублики с прорезью. Многие вообще видели такую табличку впервые, и на вопросы глазника сильно тупили и отвечали зачастую так- « Это вроде бы буква Сэ, но она почему-то лежит мордой в низ.


Не все участники этих веселых стартов медкомиссии хорошо говорили по-русски, да и не все носители языка обладали сообразительностью. Из за чего периодически возникали комичные ситуации.
Больше всего их было у женщины врача, специалиста по яйцам. Докторша, не отвлекаясь от писанины у себя в журнале, небрежно бросала команду спустить трусы и встать на квадратик в полуметре от нее. Многие, путаясь в команде, сняв трусы, подходили вплотную к доктору, покачивая мудями у ее лица, доводили ее до истерики. Доктор, подняв глаза, вздрагивала, начинала сердиться, обзывала нас дебилами, иногда плевалась.

Кстати забавно, ведь все в детстве мечтают кем то стать. Космонавтом там, или шофером. Что могло произойти в жизни той докторши, что она стала специалистом по яйцам? Какой вообще мотив у нее был? На каком этапе ее жизни судьба сделала такой крутой вираж? Согласитесь, что едва ли она еще ребенком хотела стать ценителем и собирателем яиц российских. Только за тот день она пересмотрела и перещупала с тысячу пар яиц, и ведь не у всех они были мытые. Я бы даже сказал, они у всех были не мытые. Да что уж теперь скрывать, ОНЕ настолько были не мытые, что аж чесались, а у некоторых прилипали к ногам.

Не меньше было конфузов на пункте приема в жопу смотрящего майора. Доктор, был крупным и очень грозным дядькой, чей взгляд, устремленный в мрак неизвестности, вызывал беспокойство и трепет. Мы его называли Галилей. Он грозно требовал, чтобы к нему подходили и, повернувшись к нему тузом, сгибались буквой Г, предварительно раздвинув руками полужопия, для лучшего его обзора. Что он там высматривал, что искал до сих пор покрыто мраком неопределенности. Главное, когда уже находишься в позе подзорной трубы, не хохотнуть, потому как велика была вероятность непроизвольного пука.
Вся эта процедура сильно нас веселила, так что очередь спокойно стоять была не в состоянии.
- Ну и кому, блеать, там больше всего весело?- грозно рявкнул в нашу сторону Галилей.
Очередь моментально заткнулась и затихла.
- Это я к тебе обращаюсь, да да к тебе!- продолжил наезжать майор. Все стоящие в очереди стали отчаянно вертеть головами, чтобы определить кто попал.
- Слышь ты, в трусах, тебе ЧО, сильно весело?- Так как все были в трусах, ясности его реплика не внесла.
- Ну-ка, все сделали шаг в право а ты гамнюк стой на месте!- скомандовал доктор, и мы все как один шагнули в право.
- Хорошо дружочек, дойдет до тебя очередь!- прошипел монстр в погонах, и нам всем резко взгрустнулось.


Надо еще заметить, что был еще один отдельный врач, который специализировался на членах. Вот ведь до каких высот дошла наша медицина со своей узкой специализацией, что в одном лице постичь мужские мудя причиндалы в купе уже нельзя, бубенчики осматривать это одна ипостась, а пипитун это уже совсем иная. С этим врачом тоже все прошло не гладко. Напомню, что на медкомиссии все изрядно нервничали и были напряжены. Некоторые были напряжены в полном смысле этого слова. Для них, у доктора была банка с прохладной водой, и перед показом своего хозяйства, доктор предлагал «охладиться». И опять же, хочу напомнить, что не все понимали русский без искажений. В итоге, один из новобранцев, воспринял команду «охладиться» слишком прямолинейно, и залпом выдул всю охлаждающую жидкость из банки, чем привел окружающих в ступор, переходящий в истерику. У некоторых случился заворот кишок.
Одним словом, день прошел на позитиве.

Тестирование.
Следующий день, целиком был посвящен психологическому тестированию. Мы даже не смогли пообедать. Нас как засадили в аудиторию заполнять тест в 8 утра, так под вечер мы оттуда и выползли.
Это были таблички с вопросами, с клеточками с ответами. Точно не скажу, сколько было вопросов, но скажу что дохрена. Сначала мы внимательно вчитывались в вопросы, подолгу задумывались над ответами, сверялись с соседями, как они там ответили. Но через пару часов, внимание постепенно рассеивалась. К третьему или четвертому часу, среднее время на выбор « правильного ответа» составляло пару секунд. А к пятому шестому, ответы проставляли, уже не читая вопросов. Вопросы житейские, и не всегда было понятно нахрена про это спрашивать. Многие ставили в ступор. Многие вопросы повторялись несколько раз в разных формулировках. Позднее я много читал про подобное тестирование. На самом деле больше интересует не только как ты ответил, а как меняются твои показания, сколько у тебя усидчивости и внимания, на сколько ты искренен, насколько адекватно человек воспринимает действительность и себя и так далее.
На примере будет понятнее.

В первой десятке вопросов был такой. «Бывает ли у вас понос?». Практически все тестируемые, прибывшие из республик Закавказья и северного Кавказа, и мы соответственно тоже, недолго думая, поставили жирную галку на варианте НЕТ. А зря. Некоторые даже приписали, что дескать джигиты не срутся. Через сотню вопросов вдруг попадается похожий вопрос. « Часто ли у Вас бывает понос?» Некоторые начинают сомневаться, неспроста же переспрашивают. Появляются первые колеблющиеся. Когда же через еще пару сотен вопросов попадается еще один вопрос- « Беспокоят ли Вас приступы поноса?», прозревших становится еще больше. Начинает приходить крамольная мысль в голову, а ведь, едять тя мухи, хоть раз да точно каждый провел бессонную ночь на горшке! Но все равно, оставались настаивающие на версии, что они сраться не могут по определению, и если кто не верит, пусть спросят у его родственников.
Ну или вопрос- «Приходят ли Вам в голову нехорошие мыли?», или « Есть ли у Вас случаи в жизни, за которые Вам стыдно?». Размазывать дальше не буду, все по аналогии с поносом.

Многих мы потеряли после подведения итогов тестирования. Кого за неискренность, кого за неадекватную самооценку, кого за слишком идеальные показания теста, а следовательно за излишнюю сообразительность и хитрожопство. В общем, прошли средние, а значит самые посредственные устойчивые и предсказуемые.

Увольнительная.

Через неделю пребывания в лагере нам окончательно все обрыдло. К экзаменам уже никто не готовился, были исследованы все закоулки лагеря а искать себе приключений на задницу за пределами лагеря никто не желал. Вечера мы коротали за бесконечной травлей анекдотов и баек, и заваривания чифиря с сухарями.