«…Корабли постоят
И ложатся на курс,
Но они возвращаются сквозь непогоду,
Не пройдет и полгода
И я появлюсь,
Чтобы снова уйти,
Чтобы снова уйти на полгода…»
В. Высоцкий

…

Взгромоздившись на подоконник в девятнадцатый раз за день, Нюша обняла свои коленки и уткнулась носом в стекло. Солнце, нещадно шпарившее с самого утра, закатилось за угол дома и брызнуло румянца над горизонтом. Ночь неизбежно приближалась. Противно тикали неумолимые стрелки корабельных тяжелых часов. А он так и не появился…

Нюша любила ждать его. На какой бы период времени он не уходил, Нюша всегда знала – он вернется. И ничто не могло убедить ее в обратном. Вдруг появится из-за тех кустов, на узкой дорожке, с большой спортивной сумкой. Неторопливым шагом подойдет к дому. А она обязательно будет ждать его у дверей, подсматривая в глазок. И едва только он поднимется на этаж, она распахнет дверь и звонко засмеется. А он обнимет ее крепко и подхватит на руки. И будет рассказывать про море и корабли…

Ждать… Нюша училась ждать. Тоскуя, волнуясь, скучая по его бороде и веселым морщинкам в уголках глаз. По его взгляду, в котором отражалась гордость за нее. По праздникам, которые неизменно наступали с его приездом. Она только училась этой главной науке – смирению. Мама всегда терпеливо ждала, пряча от детей усталость и грусть, и Нюша не могла подвести ее, она тоже должна была ждать. Как сильная и взрослая.

Это был целый ритуал – ждать его. От приезда до приезда. От рейса до рейса. С благоговейной радостью читая редкие телеграммы и письма. Высматривая его из окна. Прислушиваясь к шагам на лестнице…

Все конфеты и шоколадки, появлявшиеся в доме в его отсутствие, делились на четыре части. Это был неписаный закон – всё поровну, независимо от того, вся семья в сборе или нет. Четвертая часть бережно укладывалась на полочку в серванте. Ближе к возвращению главы семейства в родное гнездо, за стеклом серванта вырастала внушительная горка сладостей. Нюша, облизываясь, ходила мимо нее. Замедляя шаг, а порой останавливаясь и жадно изучая конфетно-мармеладный Клондайк между матросским мешочком с янтарем и смешными рюмками в виде рыб с открытыми ртами. Этими рюмками, наверное, практически и не пользовались. Как, впрочем, и сервизами в серванте. Нюша никогда не понимала – зачем в доме столько посуды, из которой никто не ест. Чтобы вытирать с нее пыль? Ох уж этот человеческий материализм, – думала Нюша, взрослея. Обрастаем ненужными вещами, захламляя свои дома и головы. Трясемся над коврами и диванами, загоняя себя в квадратные метры бетонных коробок. А жизнь-то… словно мимо где-то пролетает. С ее свободой просторов, не обремененной дорогими скатертями, стеллажами никому не нужных книг и дополнительными полочками…

Где же он сейчас? Может, уже спешит, торопится к ним, по родной улице, мимо высоких тополей. Мимо соседей, фальшивыми улыбками выражающих восторженное удивление при его появлении и угодливо пожимающих его руку. А может он еще только спустился на катер с парохода, и мчится по волнам к берегу, предвкушая радость от встречи с теми, кто так долго ждал его… Ноги Нюши затекли и онемели, вспотевший нос припечатался к стеклу, глаза почти слиплись, но она не могла лечь спать. Ведь заснуть сейчас – значит пропустить момент, когда он появится на дороге, и не выскочить неожиданно ему навстречу. А если он сегодня не приедет? А если пароход ушел в новый рейс, не простояв в порту и суток? Нет, он приедет. Обязательно приедет! Ведь они так ждут его…

Обрывки бессвязных путаных снов мелькали в измученном сознании Нюши. Ворочаясь с боку на бок, комкая простыню и сгребая одеяло под голову, она спала и бодрствовала одновременно. Она видела во сне его, спешащего от порта с огромной сумкой. Себя, несущую вахту возле дверного глазка. Маму, тоскливо вздыхающую у окна. И запах… Нюша ощущала во сне какой-то новый запах. Он определенно ей нравился, но она не могла определить источник его появления. Это был запах праздника. Внезапно подскочив в постели, Нюша огляделась, прислушалась и принюхалась. Точно. Пахнет. Не приснилось. В квартире было тихо и темно, посторонних движений не наблюдалось, но где-то в груди учащенным ритмом билось четкое ощущение – он здесь.

Стараясь даже не дышать, Нюша бесшумно выскользнула из постели и на цыпочках пересекла комнату. Медленно, миллиметр за миллиметром, опустила вниз скрипучую железную ручку и выбралась в темноту коридора. Из-под дверей маминой комнаты пробивался мягкий свет настольной лампы. Прикусив от усердия нижнюю губу, Нюша подкралась и замерла на вдохе. Запах праздника становился всё сильнее и ощутимее. Под босыми ногами скрипнула старая половица. Из комнаты донеслись смешки – Нюшу явно разоблачили.

Смело рванув на себя дверь, она застыла на пороге, захлебываясь восторгом и боковым зрением «ощупывая» огромную спортивную сумку.

- Папка. Папка приехал!

Автор: Айна Будник