- Ну что, Фредди, еще по одной? Все равно нас не ждут дома!
- Черт, Уилли, дружище, да я уже лыка не вяжу!.. Черт! – последнее восклицание относилось к кружке, которую немолодой, сильно потрепанный человек с бородкой клинышком задел локтем. Глиняная кружка неловко вильнула ручкой и с глухим стуком упала на деревянный пол, расплескав выдохшийся крепкий эль.
- Да ладно, старина! Давай! – второй собеседник махнул рукой, подзывая толстую, нерасторопную официантку в замызганном сальном переднике, чтобы заказать у нее дешевую выпивку и хлопнуть вдогонку по пышной заднице.

Дверь гулко дребезжала под ударами кулака. Открывать не торопились. От этого вдрызг пьяный человек в промокшем сюртуке начал звереть.
Наконец щелкнул засов, и хмурое лицо гостя осветилось светом новомодной электрической лампады, недавнего изобретения великого Томаса Эдисона. Изнутри пахнуло теплом, уютом и свежей выпечкой.
- Вооот, Тилли, вот - наше будущее! - шатаясь, указал на лампу, Уильям, - Прогресс, так его!
- Боже, Уилл, да ты опять накачался как портовый грузчик! – с укором сказала миловидная женщина в застиранном чепчике. Ее лицо источало кротость и привычку к выходкам мужа. Женщина была немолода, но изящна и хрупка.
- А, дьявол! Я что, не имею права закинуть пару стопочек после работы, жена!? А ведь я тружусь, чтобы содержать дом в порядке! Эге-гееей! А что это такое? – пьяница указал толстым, поломанным пальцем на гору вещей у почерневшего от копоти камина, - Ты куда-то собралась?
- Куда мне идти, Уилл? Я прибираюсь… - начала было жена, но ее речь прервал мощный удар в лицо, от которого она отлетела на пару метров, грохнувшись как раз на кучу тряпья на полу.
- Ты, сука, опять завела кого-то!? – заорал озверевший муж, - Уйти хочешь!? Бросить старого Уилли!? Я покажу тебе, шалава, как налево ходить!
С этими словами он схватил из угла рядом с камином топор, которым колол лучины для растопки, и, размахнувшись, с гримасой ярости, обрушил его лезвие на голову перепуганной, завизжавшей от ужаса жены.
Тут же он зажмурился от крови и серой вязкой жидкости, брызнувших ему в лицо.
Жена лежала на полу, вокруг ее головы быстро расползалась лужа густой крови. Ее руки были вскинуты в последнем стремлении защитить себя от смертельного удара.
- Тилли… эй, Тилли… - Робко пробормотал Уильям. Вдруг он схватился за голову и, заорав во все горло, бросился вон из дома.

- Кис-кис-кис! Иди сюда, крошка!
На холодном каменном полу подземелья, освещаемого тусклым дрожащим светом, лежала толстая металлическая пластина, к которой с разных сторон были подведены массивные, мощные провода. На пластине бесформенной кучей лежали куски нарубленного мяса. Вокруг пластины собралось пять или шесть худющих, ободранных кошек. Они жадно втягивали запах мяса ноздрями, примяукивая при этом, выгибали спины и терлись мордами о край пластины, однако, боялись на нее ступить.
Наконец, одна из них коснулась пластины лапой, тотчас же ее отдернув. Навострив уши, она прислушалась к ощущениям, однако, не обнаружив подвоха, смело ступила на лист металла и рысью побежала к мясу. Ее товарки тут же ринулись за ней.
- Давай, Гарольд, жми! – нервным шепотом прошипел седой старик с волевым изгибом узких губ и яростным взглядом под кустистыми бровями, резко сжав запястье руки коллеги.
Напуганный этим неожиданным применением силы, молодой, румяный мужчина в сером френче всем весом корпуса навалился на рычаг. В соседней комнате, которую от лаборатории отделял защитный экран-зеркало, что-то треснуло, пронзительно свистнуло и вверх взметнулись клубы едкого дыма.
Взъерошенный старик вскочил, выбежал из комнаты, хлопнув дверью, и ворвался в помещение, в котором на дымящемся металлическом листе лежали трупы шести кошек.
- Сколько, Гарри, сколько!? – Возопил он, глядя сквозь непроницаемое стекло как раз на помощника.
- Тысяча вольт, сэр! – отозвался напарник, прищурившись, взволнованно вглядываясь в то, что еще полминуты назад, было живыми мяукающими бестиями.
- Есть!!! Готово! – Победно вскинув руки вверх, заорал старик, - Черт побери Теслу и Вестингауза! Черт побери переменный ток!.. Гарольд, завтра вы идете на рынок за лошадью!..
На тот момент имя изобретателя было известно во всем мире. Новаторы повторяли его гордо, как заклинание, а церковники - с ненавистью, клеймя его как прислужника самого Дьявола.

- Вон он! Смотрите, вон он! – загалдела толпа, когда к зданию суда, нависшему над площадью, подъехал полицейский экипаж.
Лишь суровые стражи порядка вытащили из кабины заключенного в кандалы мужчину в выглаженном чистом френче и старых, но начищенных до блеска ботинках, толпа словно обезумела. Воя от ненависти, люди начали бросать в узника гнилые овощи, тухлые яйца, комья земли. Иногда перепадало и полицейским. Тогда они, гневно ругаясь, требовали прекратить произвол, да только где там. Толпа требовала немедленной казни преступника.
Пробираясь сквозь готовую его разорвать гущу людей, узник и сам желал себе скорейшей смерти.
- Уильям Джозеф Кеммлер! Признаете ли вы себя виновным в убийстве гражданской жены Тильды Брэйд Циглер? – произнес триумфальный, гуляющий в сводах высокого зала с колоннами, голос.
- Да, сэр, ваша честь, целиком и полностью!
- За совершенное преступление против Законов Америки и человеческого существа суд приговаривает вас к умерщвлению посредством … электрического стула! Казнь будет приведена в действие шестого августа сего года!
После стука молотка по залу суда разнесся сначала тихий, но потом все нарастающий ропот: этот приговор был первым для подобной казни.

- Понимаете, господа, казнь через повешение устарела морально. Это негуманно в условиях современного прогресса. Вы знаете, что система противовесов на дыбе не всегда срабатывает идеально и казнимому приходится задыхаться, сходя с ума от ужаса и боли, вместо того, чтоб тихо умереть от перелома шейных позвонков? – громко вещал со ступеней здания суда седовласый старик, - а, благодаря наблюдениям мистера Саутвика – гениального врача, - мы нашли абсолютно – слышите, абсолютно новый метод исполнения смертных наказаний. Это гуманно и безболезненно, что подтверждено огромным количеством опытов! Щелк – и все!
- Мистер Эдисон! Скажите, что же было проще – изобрести электрическую лампу или электрический стул? – выкрикнул из толпы репортеров, толкавшихся вокруг старика, молодой хамоватый парень.
- Юноша. Вы глупы. – Устало процедил сквозь зубы изобретатель и, надвинув на вмиг потускневшие глаза шляпу, решительно двинулся вниз, разрезая настырную толпу как нож – масло.

В темном, сыром подвале на каменном постаменте сидел серый, съежившийся человек. Несмотря на очевидный панический страх, он держался гордо и даже слегка надменно.
- Уильям Кеммлер! Желаете ли вы сказать последнее слово? – произнес прокурор.
- Да, сэр. Да. Господа, я желаю вам удачи в этом мире. Думаю, я отправляюсь в хорошее место. Прощайте!
- Приступайте, милейший, - с волнением произнес седой старик, стоящий в компании степенных джентльменов в маленькой комнате тюремного подземелья, - смелее! И пусть эта смерть станет легкой для нас и для него!
Руки надзирателя вдруг начали ходить ходуном. Привязывая подсудимого к деревянным подлокотникам, он пару раз случайно срывал с его предплечий кожаные стропы.
- Боже, надзиратель, будь спокойнее. Не торопись… - проворчал с легкой ухмылкой Кеммлер.
Наконец, все было кончено. К бритому затылку приговоренного присоединили электрод с блестящей магазинной новизной мочалкой. Второй провод подсоединили к позвоночнику пока еще живого покойника.
Кеммлеру завязали глаза. Стоящий в компании начальника тюрьмы, прокурора, судьи, коллег – первооткрывателей и нескольких репортеров, получивших аккредитацию, Эдисон нетерпеливо пробормотал:
- Давайте же! Хватит медлить! Приступайте!
- с Богом! – прошептал начальник тюрьмы, тут же словив неодобрительный взгляд великого изобретателя.
Один из помощников Эдисона рванул вниз рубильник.
Комната наполнилась методичным электрическим шумом, электроды на голове Кеммлера начали искрить, его лицо налилось кровью, глаза вылезли из орбит, изо рта, сквозь сжатые, готовые лопнуть от напряжения зубы, донесся глухой, нечеловеческий хрип. Тело подсудимого забилось в конвульсиях. Казалось, ремни, опоясывающие его, сейчас лопнут.
Вдруг все закончилось. Кеммлер обмяк, когда подача постоянного тока прекратилась.
В комнате царило молчание, которое, казалось, зарядил генератор подачи тока.
Его нарушил присутствующий в камере доктор Саутвик.
- Господа! Я поздравляю вас! Это кульминация десятилетних работ и исследований! С этого дня мы живем в цивилизованном мире! Больше не будет…
Вдруг он осекся. Его торжественную речь прервал сиплый хрип, исходивший из страшного кресла.
Тюремный медик кинулся к распластанному на стуле телу и, спустя секунды воскликнул:
- Господа! Он жив! Жив!..
- Немедленно давайте разряд! – Процедил сквозь зубы Саутвик в сторону начальника тюрьмы. Тот, в свою очередь, что-то прошептал надзирателю, который кинулся к рубильнику. Вслед за ним бросился Эдисон с помощником.
- А, черт! Проклятье! Проклятье!!! – орал Эдисон, - Напряжение! Генератору нужно накопить напряжение! Гарольд! Сюда!
В камере началась паника. Репортеры защелкали вонючими вспышками массивных тумбочек-фотоаппаратов, надзиратели носились от начальника к рубильнику, Эдисон с помощниками что-то вытворял с севшим генератором. И только Кеммлер продолжал хрипеть и извиваться, хватая последний в своей жизни воздух, будучи прикованным к страшному стулу.
Наконец генератор подзарядился вновь. Ужасно расстроенный и взбешенный происшедшим Эдисон прошептал, не отрывая взгляд от тела с завязанными глазами:
- Минута.
В ответ на изумленный взгляд ассистента он, все так же, не отрываясь от заключенного, резко, упрямо кивнул.
Тело Кеммлера вновь взвилось над стулом. Сквозь электрический треск можно было слышать ужасный рык умирающего. Вдруг его бритая макушка задымилась. В затхлом, густом воздухе камеры потянуло горелым мясом.
- Сколько? – резко выплюнул из себя Эдисон.
- Две тысячи, сэр… - чуть слышно ответил оробевший Гарольд.
Спустя минуту стрелка генератора стремительно рухнула вниз.
То, что минуту назад было человеком, дымилось в остывающем кресле. Даже сквозь повязку на глазах было видно пятна от лопнувших глазных яблок.
Робко подойдя к трупу, тюремный врач охнул: в смертельном оскале, обнажив обгрызенные кусками губы, виднелись потрескавшиеся зубы с запекшейся черной кровью.
- Мертв. – Констатировал врач.
Эдисон опустил голову, устало массируя переносицу пальцами.
- Гарольд. Завтра же едете на рынок. Мне нужно два… нет, три хороших упряжных и с дюжину кошек!