Мне "вещий" сон нонче приснился.

Я в составе съёмочной группы УТ-1 (Первый Национальный Телеканал Украины) выехал куда-то в провинцию. Зима, снежок, яркий морозный день. Мы с группой ждём у ворот какой-то женской колонии, нас не пускают, возвращаемся в редакционный автобус. В нём холодно. Что-то с электрооборудованием. Печка не работает.
Пока водитель колупается под капотом, мы решили пойти погреться в павильон местного вещевого рынка, это недалеко от колонии. На рынке сыро, под ногами каша из раскисших картонных коробок. Продавцы с любопытством смотрят на нас. Кто-то спросил: -"Вы приехали из Киева? Будете снимать Юлию Тимошенко? Говорят, её сегодня или завтра выпускают". Мы ничего им толком не ответили. Ходим по тёмным рядам. У выхода сварщик наваривает очередной швеллер к будущей пристройке.
Вдруг, водитель нам кричит по рации, что Тимошенко уже выпускают. Мы бежим обратно к автобусу. Я беру штатив, оператор хватает камеру, лежавшую на переднем сидении, журналистка взяла микрофон.
Подходим к проходной колонии. Грязное зарешёченное окно на зелёных железных дверях. Через них едва можно заметить, как в "предбаннике" стоит несколько работников колонии и сама Тимошенко. Она слушает, как начальник поздравляет её с выходом на свободу. Она, слегка улыбаясь, кивает.
Съёмочные группы и журналисты осаждают двери, но они заперты. Дежурный охранник не открывает, ждёт указаний начальства. Толпа быстро растёт. Из машин и автобусов, которые почти полностью заполнили улицу и стоянку у рынка, выходят депутаты, "группа поддержки" из нескольких десятков женщин среднего возраста, даже Тина Король с мужем, с букетом цветов, в шубе из шиншиллы. У нашего оператора конфуз - на морозе села батарея. Он бежит к нашему автобусу за запаской. Журналистка нервно щёлкает переключателем радиомикрофона.
В этот момент за дверью колонии началось движение. Тимошенко, в окружении трёх охранников, выходит из предбанника и, пройдя вертушку, подходит к внешней двери, ведущей на волю. Раздаётся дребезжащий звук электромагнитного реле. Но, дверь ещё заперта, зато народ плотно упёрся к ней. Тимошенко, увидев толпу, улыбнулась. У неё на правой щеке едва заметный шрам, во рту стальной зуб, и ещё одного нет. Я достал свой мобильник и снимаю на него, пока оператор меняет аккумулятор.
Наконец, внешняя дверь открылась. И Тимошенко вышла на улицу. Она щурится от яркого солнца и снега, прикрывая глаза ладонью. Плотная толпа охранников сдерживает толпу журналистов и поклонников из БЮТ. Первыми, кто встретил Тимошенко на воле - её дочь Евгения с маленькой внучкой на руках и Муж Александр. Чуть в стороне стоят зять - Шон Карр и кто-то ещё из близких родственников.
Защёлкали затворы камер, из-за них ничего не слышно, что говорит Тимошенко. Журналисты с микрофонами пытаются пробиться через оцепление. Вся процессия медленно отходит от ворот колонии. Улица полностью заполнена людьми. Даже продавцы с рынка, бросив товар, ломанулись посмотреть на бывшую "узницу совести".
Напомню, в этом моём сне всё это происходит в каком-то маленьком городке. Одно-двухэтажные дома. Какие-то промышленные постройки, недалеко Ж/Д станция. Забор колонии из серого железобетона, ворота серые.
Сквозь толпу, сигналя, к воротам пробирается "автозак". Он не может проехать. Люди неохотно уступают ему дорогу. Наконец, он подъехал к ним. Ещё раз посигналил и ворота раскрылись.
А тем временем Тимошенко и её поклонники всё дальше отходили от проходной. Потом, остановившись у большого автобуса, Тимошенко начала давать свои первые интервью после тюремного заключения.
У Тимошенко слегка осунувшееся лицо, чуть впалые глаза. Черты лица обострились, уголки рта разошлись книзу. Верхняя губа, слегка припухшая от свежи вколотого ботокса, косметика скрывает лёгкие морщинки у глаз. Волосы недавно выкрашены в светло-ячменный цвет и уложены в аккуратный пучок. Фигура немного сутуловата. Со стороны, Тимошенко похожа на завуча средней школы, которую весь коллектив поздравляет с уходом на пенсию. Светло-серое пальто, белый шарф, руки в белых перчатках держат роскошный букет из белых и красных роз. Минут через десять интервью закончилось.
Тимошенко ещё минуту позировала фотографам в окружении семьи и друзей, потом села в стоявший за автобусом джип "Mercedes G-500" и уехала. Все журналисты рысью бегут по своим машинам и следуют за кортежем Тимошенко.
Я тоже иду к своему автобусу. Там встретил оператора и журналистку. Они смотрят на меня, как на идиота: у меня в одной руке мобильник, а в другой - массивный штатив для телекамеры. Зрелище странное. Друг другу задаём один и тот же вопрос: ну, ты снял? Садимся в автобус. Дальше не помню. Проснулся и по свежей памяти написал.

К чему всё это, спросите вы? Дело в том, что в моей жизни было ещё два подобных сна. Ещё в детстве я увидел во сне, как умерла моя бабушка, а это случилось ровно на следующий день. И второй сон был в 2004 году в октябре. Мне приснился "оранжевый майдан" в Киеве. Этот сон я рассказал на следующее утро одному знакомому, когда он подвозил меня на работу, в шутку сказав в заключение: - «Ну, вот такой у меня сон, ладно, пока, встретимся на баррикадах!"
А когда начался "майдан", ровно через месяц, этот товарищ (телевизионный журналист) мне позвонил и спросил, как я это узнал. Ему было интересно продолжение. Я ему напомнил. И, когда уже всё закончилось, Ющенко стал президентом, мой товарищ поставил мне бутылку коньяка. Оказывается, он в редакции рассказал о моём сне после первого совпадения событий, а потом и заключил пари с кем-то из коллег.