«Как я рад тебя видеть!» (Вспомнить бы еще, как тебя зовут и кто ты вообще такой…)

«Ты отлично выглядишь!» (Хотя твои стоматолог, косметолог и диетолог наверняка получали свои златобуквенные лицензии в преисподней, прямо из когтистых лап Его Падшего Подлейшества.)

«Ты можешь рассчитывать на меня!» (Ровно до тех пор, пока ты о чем-нибудь меня не попросишь.)

Никто в мире, я думаю, не лжет так легко и так часто, как мы. Это национальный образ жизни. Мужья лгут женам, учителя – детям, власть – народу, журналисты – самим себе перед зеркалом. Невинные младенцы учат своих кукол врать с улыбкой на пластиковых щечках: «А ты мишке не говори, что мы у тебя чай пили. Скажи, что мы навещали зайку в больнице…»

Мы не ругаем детей за ложь. Родитель, который скажет ребенку «Ты всегда должен говорить только правду», с тем же успехом может дать ему динамитную шашку и щелкнуть зажигалкой. В лучшем случае мы можем сказать: «Ты не должен обманывать маму». Маме говорить правду не страшно, мама не съест. Может быть.

Ложь у нас всегда была важным элементом выживания. Правду будет говорить фанатик, безумец, доносчик, нормальный же человек станет держать свои мысли при себе, а истина как-нибудь перетопчется. Так будет лучше для всех. Как в 1957 году писали газеты, над Кыштымом можно было видеть необычное для этих широт явление – северное сияние, об этом удивительном и прекрасном природном феномене нам любезно расскажет профессор. И профессор рассказывает, пока из пострадавшего после аварии региона спешно депортируют живых и вывозят мертвых… Мне случилось беседовать с человеком, который в те годы обеспечивал молчание о происшествиях, подобных Кыштымской аварии. Он до сих пор уверен, что они все делали правильно. Никому уже ничем нельзя было помочь, но хотя бы не было паники, народ не волновался. Когда я с ним беседовал, я думал, что он просто пытается оправдать себя перед своей совестью. Сейчас думаю, что я был наивен. Правду у нас и правда не любят. Прекратите нам показывать эти трупы, этих насильников, этих голодающих старух, этих погибших детей! В конце концов, это просто неприлично – показывать такую гадость. Нам ваша правда портит аппетит, создает ощущение опасности, мы не хотим ничего про это знать!

Нам не понять проблематики голливудских мелодрам: «Он мне лгал, и этого я не прощу!» Дуреха, в чем проблема? Лгал – значит, не хотел тебя расстраивать; значит, любит тебя, глупую; будь благодарна ему за попытку сделать твою жизнь прекраснее. Хороший человек вообще много врет. Он не сдаст приятеля, которого поймал на растрате средств компании, он не заложит списывающего товарища, он не будет вбивать клин между супругами, рассказав другу правду о том, где и с кем видел его жену.

Мы лжем так же легко и привычно, как дышим. Нас все эти постпротестантские переживания «Ой, я, кажется, соврамши» смешат. Нет, ну честное слово, как дети! Они даже президента своего заживо съели не из-за белых пятен на синем платьице, а за то, что соврал. А что, он должен был перед микрофоном на всю страну сказать: «Так, мол, и так, я отымел во все щели эту полноватую практикантку, и она еще говорила, что ей очень понравилось»? Конечно, он, как приличный человек, любящий супруг и джентльмен, должен был солгать. Я бы на его месте точно солгал. И вы тоже.

Недавно в редакции MAXIM тестировали детектор лжи. Четверо из пяти членов редакции без каких-либо проблем обманули глупую машину: ни пульс, ни давление их не менялись, когда они говорили неправду. Специалист объяснил это тем, что в условиях эксперимента испытуемые-де относились к своему обману несерьезно, потому что не чувствовали за собой вины. Можно подумать, мы вообще часто ее чувствуем. Разве может быть порочной ложь, если она всем приносит успокоение? Мы же не просто лжем. Мы еще и хотим, чтобы нам тоже лгали.

«Конечно, вы будете жить долго и счастливо. И никакого рака у вас нет. И после операции вы проснетесь свежим и полным сил. Закройте же глаза, расслабьтесь и дышите глубже…»