Меня зовут Александр, просто Александр – ни чего не поделаешь, так мама с папой назвали. За окном переливается закатными красками обычный вечер понедельника, неотличимый от девятнадцати других, прошедших за этот год. Я сижу на кухне у своего дяди – Михаила Николаевича, самозабвенно хлещу пиво, из большой глиняной кружки и, время от времени, придаюсь тяжелым и полутяжелым раздумьям, о жизни вообще, и моей, в частности.
День выдался насыщенный – куча работы, итак грозившая похоронить меня, под своей неимоверной тяжестью, сегодня пополнилась новым проектом. Информации по нему предоставили катастрофически мало, но заключение требовали уже в среду. Вдобавок, дрязги в коллективе, вроде бы притихшие за зиму, вновь начали набирать обороты, ни дать не взять – весеннее обострение. Короче говоря – живу лучше всех, но ни кто не завидует.
– Ну и чего ты такой кислый, опять с девушкой поссорился? – голос дяди, глубокий, сильный и насмешливый, раздался у самого уха. Когда надо, этот ста пятидесяти килограммовый медведь, мог передвигаться по квартире почти бесшумно.
– С какой еще девушкой, дядя Миша, нет у меня девушки, я тебе уже раз десять об этом говорил.
– Так с тех пор недели две прошло. За это время можно было уже жениться, раза этак полтора.
– Нет у меня ни времени, ни сил на девушек, и без них проблем хватает, – я в очередной раз приложился к кружке.
– Хм… проблемы – проговорил он, растягивая слово, и как бы пробуя его на вкус. – Это какие же у тебя проблемы, племяш?
– Да такие же, как у всех – нехватка свободного времени и ненависть к любимой работе.
Дядя Миша задумчиво поскреб щетину на подбородке, потом нахмурился и проговорил, глядя мне прямо в глаза:
– Дурак ты, Саня.
Я уставился на него, не столько обиженно, сколько удивленно – таких слов от родного дяди, мне не доводилось слышать ни разу.
– Ааээ…, – вот и все, что я смог произнести в ответ на это обвинение.
– Так! Ликвидируй отверстие в голове, путем поднятия нижней челюсти и слушай, что я тебе скажу.
Я поспешно выполнил команду, звучно лязгнув зубами. Разговор, судя по всему, предстоял серьезный:
– Запомни, раз и навсегда – то, что ты считаешь проблемами, на самом деле не более, чем мелкие неприятности, на устранение которых уйдет минут двадцать, и то с перекурами.
– Если это мелкие неприятности, то, что же тогда считается проблемой? – спросил я.
– Нож, приставленный к твоему горлу – это проблема. Ствол пистолета, упирающийся тебе в затылок – это проблема, а все остальное – глупость, трусость, слабость и жалость к себе любимому, – дядя Миша умолк.
Наступило напряженное молчание. Я судорожно пытался сообразить, к чему весь этот разговор и какого ответа ждет от меня этот человек, так не похожий сейчас, на того доброго и веселого, который возился со мной с самого детства, и которого я любил чуть ли не сильнее, чем родителей.
– Не понимаю…, – язык с трудом повиновался. – Заменю я одно слово на другое, что изменится?
– Изменится вся твоя жизнь, и поверь мне, изменится в лучшую сторону. По крайней мере, проживешь ты гораздо дольше.
Я недоуменно уставился на него.
– Пойми Саша, – дядя Миша откинулся на спинку стула, – дело не в словах, а в их смысле. Если ты будешь относиться к своим, так называемым проблемам так, как они этого заслуживают, ты будешь объективен при их решении. Ты потратишь ровно столько сил, сколько требуется и что важнее – не потратишь ни капли своих нервов, а это гарантия того, что ты проживешь долгую и счастливую жизнь.
– Ну, нервы не проблема, я как раз сейчас занимаюсь их лечением, – я осушил кружку в три больших глотка.
– Как раз сейчас Саня, ты занимаешься откровенной глупостью, а именно, садишь печень, подавляешь нервную систему, и гробишь нейроны головного мозга. Я же, говорю о настоящем контроле над течением жизни. О том, как стать сильнее, умнее и храбрее, – он уперся в жалобно скрипнувший стол локтями и продолжил.
– Вот ответь мне на вопрос: как ты назовешь действия человека, который шесть дней без перерыва копает колодец, ставит на него сруб, устанавливает ворот с цепью и ведром. А на седьмой день, сжигает свой дом и, с истеричным хохотом, бросается в этот колодец.
– Ну…, я назову его действия глупостью, а его самого дураком, – беседа, мало по малу, начала меня увлекать.
– Резонно. Ну а как ты назовешь человека, который двенадцать лет вкалывает как проклятый, добивается положения, уважения коллег, толстого счета в банке, а незадолго до своего тридцати двухлетия умирает от обширного инсульта?
Я промолчал.
– Что молчишь, не согласен? Или аналогия слишком сложная для понимания? – он посмотрел на меня с нескрываемым ехидством.
– Да все я понимаю, но с тем же успехом можно выйти из дома и поймать головой кирпич, или еще лучше – сосульку, прошлой зимой это было очень модно.
– В местах скопления летающих кирпичей, принято носить каску – дядя Миша наставительно поднял указательный палец и загнул его. – Для хождения по льду и прочим поверхностям, с малым коэффициентом трения, существует специальная обувь, ну а если отморозить себе чего ни будь боишься – одевайся теплее. А самое главное, – его пальцы сложились в кулак, – голову на плечах иметь надо, и по сторонам периодически поглядывать. Вот все необходимые меры, по обеспечению безопасности жизнедеятельности, – он засмеялся и отпил из своей кружки.
– Подожди, подожди, – я поднял руку, – предположим, со здоровьем все понятно, но как мне это в жизни поможет, да и на работе от этого какой толк? Ну перестану я нервничать из–за проблем, – дядя искоса посмотрел на меня – кхм… то есть из–за мелких неприятностей. Дальше то что?
– А дальше вот что, – лицо дяди Миши вновь стало серьезным. – Каким бы делом ты не занимался, что бы ни задумал, ты всегда должен четко представлять результат своих действий. Ухаживаешь ты за девушкой, ввязываешься в драку, или берешься за новую работу – всегда знай, чего ты хочешь этим добиться. Драка ради драки – глупость, но эта глупость хотя бы понятна и близка любому мужчине. Работа ради работы – глупость, не имеющая ни каких оправданий. Всегда суди о качестве сделанного не по тому, сколько бумажек ты подписал или скольким людям позвонил, а по тому, добился ты требуемого результата или нет. Ответ да – молодец, сходи в магазин, купи пирожок. Ответ нет – ты делал не то, что требовалось, и следовательно – зря потратил время, и силы.
– В теории все хорошо – проговорил я, грустно усмехаясь, – а на деле, бывает, в такие условия попадаешь, что думаешь только о том, как бы выход найти.
– А не надо его искать – в голосе дяди зазвучал металл, – ты не крыса в лабиринте, чтобы выход искать. Ты человек, если паспорту верить, вот и действуй как человек. Разбери этот лабиринт по кирпичику и пройди прямо к цели.
– Видеть цель, верить в себя, и не замечать препятствий, – вспомнил я наставления, по хождению сквозь стены, из одного старого фильма.
– Все верно. Значит, ты понял, о чем я говорю?
– Вроде да, – сказал я, не слишком уверенно.
– Не понял, значит, – дядя Миша почесал в затылке, – вот смотри, ты что то упоминал о проекте который тебе поручили?
– Да упоминал, – проговорил я пережевывая соленые сухарики.
– Какие у тебя с ним затруднения?
– Ха, сплошные, – я попытался рассмеяться, получилось как–то не весело. – Мне о нем неизвестно ровным счетом ничего, вот и нервничаю, боюсь провалиться.
– Так значит причина твоих затруднений, не в самом проекте, а в страхе перед ним?
– Ну, может быть и так, но…
– Почему ты боишься? – прервал мои оправдания дядя.
– По тому, что могу не справиться.
– Сколько раз ты проваливал порученные тебе задания?
От неожиданности, я даже задумался:
– Ни разу.
– Ну и с чего ты взял, что провалишься в этот раз.
Я не нашел, что на это ответить.
– На самом деле, здесь нет ни каких затруднений, кроме тех, которые ты сам себе придумываешь. Спокойно все обдумай, определи цели, оцени предполагаемый результат, и добросовестно возьмись за работу.
– Я всегда работаю добросовестно, – проворчал я, чтобы хоть что ни будь сказать.
– Вот и отлично! – он закинул в рот пригоршню сухарей и захрустел ими на всю кухню. – Хотя сдается мне, ты путаешь добросовестность, с рефлексом профессиональной гордости.
Я недоуменно поднял брови.
– Это что еще за рефлекс такой?
– Это чувство, которое не позволяет тебе бросить выполняемую работу, даже если от нее уже воротит.
– А добросовестность?
– Добросовестность это нечто иное. Представь что ты кузнец, который куёт гвозди. Работа эта скучная, нудная и утомительная, но ты продолжаешь ее делать, потому что гвозди – вещь в хозяйстве полезная и спрос на них не ослабевает. Твоя профессиональная гордость не позволяет тебе запороть работу. Ты ненавидишь эти гвозди, но, на чистом рефлексе, делаешь их хорошо, просто не можешь по–другому. Теперь представь, что тебе заказали выковать меч. Работа тяжелая, спору нет, но она интересная, ты делаешь ее с радостью, увлеченно, ты упиваешься процессом. И вот через месяц ты отдаешь заказчику меч неописуемой красоты, которым можно, при желании, разрубить камень.
– Ну и в чем фокус? – спросил я, хотя и сам уже понял, к чему он ведет.
– Фокус в том, чтобы ковать каждый гвоздь так, как будто ты куёшь свой лучший меч.
Некоторое время мы пили молча, я обдумывал услышанное, а дядя смотрел в окно, щурясь на заходящее солнце.
– Не выйдет, – прервал я молчание. Дядя Миша вопросительно посмотрел на меня. – Если каждый гвоздь ковать как меч, я ни чего не успею.
– А ты что, единственный специалист, на всю вашу кузницу? – он усмехнулся.
– Да нет, просто…
– Что? В коллективе проблемы? – я уже давно перестал удивляться дядиной проницательности.
– Что–то вроде того, – мое лицо скривилось от воспоминаний. – Ругаются постоянно, обижаются друг на друга, и ладно бы, из–за чего серьезного, так ведь по пустякам. Можно сказать – на ровном месте скандал устраивают.
– Ну а ты чего сидишь, возьми да наведи порядок. Выясни, что беспокоит каждого из них, помоги эти вопросы уладить, и вот тебе дружный коллектив, с которым можно браться за решение любой задачи.
– Да брось, дядя Миша, у меня же нет ни каких лидерских качеств.
– А ты думаешь, лидерские качества поставляются в комплекте с вторичными половыми признаками? – его лицо расплылось в довольной улыбке. – Нет, Саня, лидерские качества нужно воспитывать и постоянно оттачивать. Быть лидером очень сложно, потому что это означает быть всегда правым.
– В смысле, как я сказал, так и будет. Ни каких возражений не принимается – произнес я нарочито командным тоном, – это я смогу.
– В твоем случае, это не лидерство, а самодурство. Будучи лидером, ты должен быть всегда правым потому, что твоя ошибка, неизбежно отразится на тех, кто идет за тобой. Твой просчет, принесет вред не только тебе, но и твоим людям. А самое главное – за своих подчиненных, за их ошибки и слабости, отвечать придется именно тебе.
– Тогда какой во всем этом смысл? Зачем взваливать на себя такую ответственность?
– Потому что твоя главная цель – быть сегодня, умнее и сильнее, чем ты был вчера, а мало что так помогает в достижении этой цели, как ответственность. Ответственность за тех, кто тебе доверился.

* * *

Мы разговаривали еще долго, вечер уже превратился в ночь, когда я, попрощавшись с дядей Мишей, направил свои стопы к дому.
Всю обратную дорогу, я пытался вспомнить, где же мог раньше слышать, эти понятия: Лидерство, Результативность, Безопасность, Добросовестность. По отдельности, я их конечно знал, и давно. Но и в месте, без отрыва друг от друга, они мне уже встречались. Кажется, что–то такое мелькало в корпоративной рассылке, но полной уверенности не было, так что, пообещав себе, завтра проверить корпоративные сообщения, я продолжил копаться в памяти.
Спать лег, так точно и не вспомнив, откуда они мне знакомы, но сами принципы, я запомнил навсегда.