История, произошедшая в тысяча девятьсот каком-то году, прошлого века. некоторые имена и фамилии были изменены только потому, что за давностью лет, я просто не помню их настоящие.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ, НАЧАЛО

Тот год запомнился своим жарким летом, что для Якутии в принципе не редкость. Зимой -45, летом +45 - обычное дело. Жара была дикая. Асфальт плавился под ногами, и растекался лужами по дороге. Жуки - стригуны (не знаю как по научному) плюхались в изнеможении на землю, заползали в траву и прятались в тень. Тем, которым не повезло, падали на асфальт и навсегда прилипали к расплавленному битуму, как пчелы к меду.
Окончив училище, я работал на электроремонтном заводе. Мне было восемнадцать лет, я был молод, полон сил и здоровья. В один прекрасный день, когда наша бригада «забивала» очередного, послеобеденного «козла», подошел мастер участка, и торжественно сказал:
- Так, мужики. Тут такое дело… Тайга горит! Пожарники не справляются, просят помощи. От каждого предприятия откомандируются люди тушить пожар. Желающие есть?
Огромный знак вопроса повис над нами и рассыпался в пыль с первым ударом костяшек домино об стол.
- Рыба!
- Не, ну его на хуй, так не честно…
- Что не честно, бля… сливай воду, считай бабки.
- Хорош мухлевать, «лысый» за двадцать пять канает.
Мастер Мироныч ошарашено смотрел на игроков, не понимая, что происходит.
- Мужики, я что, не внятно говорю? Я спросил, кто, бля, поедет пожар тушить? Тайга горит, от нас по «разнарядке» шесть человек послать нужно. Или я сейчас сам огнеборцев назначу!
Якут Коля Николаев внимательно посмотрел на мастера:
- Мироныч, а где горит-то?
- Да здесь не далеко, километров пятьсот.
В принципе для Якутии расстояние не большое, а если смотреть по карте, - так вообще, пара сантиметров. Но почему-то все рассмеялись. Из-за стола посыпались реплики:
- Мироныч, так мы пока дойдем – все сгорит.
- А может на оленях добираться?
- Или на собачьих упряжках?
- Не, мужики, тут в соседнем цехе катапульту на мышах испытывали, летучих мышей изобретали. Так может и из нас суперменов хотят сделать? Будут запускать по очереди, а пока лететь будем, сверху поссым и потушим.
- А назад как?
- А зачем назад? Кому ты, на хрен, здесь нужен.
- Ха-ха-ха.
- Хватит зубоскалить, - не выдержал Мироныч. – Вертолетом туда, через пять суток обратно. Короче, кто полетит? Вылет завтра, в пять утра.

Мне представился шанс полететь на вертолете, и я согласился первым. Следом записался якут Николаев и здоровый бугай Сашка Малафеев. Немного подумав, записался матершиник Валя Сучков и мой одногруппник - Димка Романов. Старшим назначили бригадира Леху Найденова. Ни кто из нас раньше (кроме Николаева) на вертолете не летал и не принимал участия в масштабном тушении пожара. Но времени на инструктаж не оставалось, поэтому инженер по безопасности выдал нам пачку листовок (как в последствии оказалось - памятки спасателя на водах) и пожелал удачи. Вот и весь инструктаж.
Димка Романов дважды перечитал памятку и даже зачем-то ее понюхал.
- Слышь, Юрок, а тут что-то про тушение пожара ни слова не написано, а только про утопленников.
Романов вообще не отличался особым умом, поэтому я не стал терять время на объяснения и ограничился фразой:
- Не бери в голову, Рома. Пошли за командировочными, пока дают.

Полученные деньги передали Лехе Найденову, так как с его слов, он умел с ними обращаться. Он пообещал купить только самое необходимое и загадочно улыбнулся. Так как Найденова назначили старшим в нашей группе, то мы ему полностью доверились. Перед уходом домой, мы еще раз собрались, что бы все обсудить и договорится о месте встречи. Слово взял самый опытный из нас – якут Коля Николаев. Все его предки были потомственными оленеводами и охотниками, но после стремительного паломничества европейцев в Якутию, многие малые народы прикоснулись к плодам цивилизации. Они перебирались в города, рожали, крестили и учили детей по-русски. Им давали русские имена и фамилии. Иногда знакомишься с якутом, а он говорит, что зовут его Вася или Петя и не знаешь, плакать или смеяться от этой несуразицы. Это вроде как собаку породы ротвейлера или добермана назвать «шариком» или «тузиком»… Ну не идут им эти имена. Ну да бог с ними, не об этом сейчас… Так вот, Коля и говорит:
- Палатка у меня есть, ружье возьму на всякий случай, снасти рыболовные. А вы вещи теплые не забудьте, курево, соль обязательно и спичек. Сухпай выдали на пять дней, должно хватить. И еще…, - Он обвел нас внимательным взглядом. – Главный враг у нас будет какой?
- Огонь?
- Медведи?
- Партизаны?
Николаев хмыкнул.
- Главный враг у нас будет скука. В тайге нет электричества, а следовательно нету телевизора и радио. Спрашивается - чем будем заниматься целыми днями? Скучать, однако. Вот и думайте, что взять с собой, что бы было чем заняться.
- А к-как же п-п-пожар? – спросил заикаясь Сашка Малафеев. Не смотря на свой огромный рост и не дюжую силу, он все равно оставался просто большим ребенком.
- Шурик, а ты что думал, всю неделю только тушить будешь? – сказал Найденов. – Может в том месте, куда нас забросят, вообще гореть не будет.
Малафеев пожал плечами и опустил голову. Немного постояв, мы разошлись по домам, готовится к завтрашней командировке.

Дома я долго перебирал вещи, не зная, что с собой взять. В итоге сунул в рюкзак первое, что попалось под руку, и успокоился. В конце концов, перед кем мне в тайге красоваться? А телогрейку мне все-таки всучила мать, за что ей огромное спасибо.

Ночью я спал плохо, может оттого, что переутомился со сборами, а может быть от ожидания новых и неизвестных ощущений. Рано утром я уже был на городском пляже, который одновременно служил вертолетной площадкой. Жил я от пляжа не далеко, поэтому шел пешком. В телогрейке, с рюкзаком за спиной и с гитарой в руках, я был похож на беглого каторжанина, который скрывается от людей. В тот момент я действительно шел быстрым шагом, втянув голову в плечи потому, что не хотел, что бы меня кто-то увидел в таком виде. Дойдя до места сбора, я присел на камень, закурил и стал поджидать остальных участников экспедиции. Они появились практически одновременно, и зря я волновался о своем внешнем виде, так как все выглядели почти одинаково. В трико с вытянутыми коленками и фуфайках. Только Романов приперся в рваных джинсах, кроссовках и старом китайском пуховике, из которого то и дело летели перья. Дымя сигаретами, все стали обсуждать, кто и что с собой взял. Выяснилось, что кроме моей гитары, было взято пять колод карт, причем Валя Сучков взял с собой подарочный набор карт из двух колод.
- У каждого будет своя колода, - Грустно пошутил Найденов и аккуратно снял с плеч рюкзак, в котором что-то звякнуло. Валентин заметно оживился.
- Взял? – спросил он и нервно облизнул губы.
- Как договаривались. Самое необходимое, - ответил Найденов и развязал рюкзак.
- Раз, два, три… двадцать, - быстро пересчитал Сучков. – Ящик водки. Это ж сколько на рыло? А? - Валентин попытался посчитать в уме но сбился:
- Леха, сколько это в литрах?
- Двадцать на шесть… э-э-э… и того… чуть больше полтора литра на каждого.
- А у меня вот, - сказал Сашка Малафеев, доставая из внутреннего кармана бутылку коньяка.
- И у меня вот, однако, - Коля Николаев щелкнул ногтем по нержавеющей стали литровой фляжки. – Спирт! Медицинский, однако.
- Ну, тогда жить можно, весело сказал Валя. - Предлагаю «дернуть» по маленькой, пока «вертушки» нет.
Найденов выдернул из рюкзака одну бутылку, ловко свинтил крышку и отхлебнул прямо из горлышка. Занюхав рукавом, протяжно выдохнул и со словами: - «Холодненькая!» - передал бутылку Валентину. Сучков в точности проделал тот же самый трюк и передал бутылку следующему. Романов пить отказался, а я к тому времени успел достать кружку и вылил в нее остатки водки.
Наконец – то послышался нарастающий шум вертолета. Все, почему-то стали серьезней и заметно нервничали. Сашка Малафеев даже обжегся сигаретой, сунув ее в рот зажженным концом. МИ-8 – средний транспортный вертолет завис над нами и медленно опустился на песок. Дверь вывалилась наружу и высунувшийся пилот что-то крича, замахал нам рукой. Подхватив вещи, мы гурьбой бросились к вертолету и по очереди утонули в его брюхе.

Внутри вертолета не было ничего интересного. Почти все свободное место занимали какие-то ящики, мешки и прочий хлам. Деревянные скамейки по бокам, на которых мы с трудом разместились – напоминали тюремные нары. Сидеть было жестко и неудобно. Постояв пару минут для приличия, вертолет, подняв лопастями тучи песка, наконец-то взлетел. Меня моментально стало укачивать, и я чуть было не блеванул, но сдержался. Сделав круг почета над городом, пилоты «легли» на заданный курс. Машину то и дело подбрасывало в воздушных ямах, по салону летал всевозможный мусор и по полу катались пустые бутылки. Было ясно, что этот вертолет – «боевой», а экипаж состоял из «прожженных», опытных летчиков.

Краем глаза я заметил, как Найденов достает из рюкзака очередной пузырь. О, как! Пить в воздухе мне еще не приходилось. (Минералка в самолете – не в счет). По мимике и шевелящимся губам Лехи, я догадался, что он что-то кричит, но из-за шума мотора ничего не было слышно. Когда в кино показывают, что в вертолете спокойно разговаривают люди – не верьте. Это враньё! Ни фига не слышно, хоть оборись. Даже если кричать собеседнику в ухо, он ни хрена не услышит. Поэтому мы тут же перешли на язык глухонемых и с помощью жестов, довольно неплохо общались друг с другом.
В воздухе мы уговорили еще пару бутылок и совсем освоившись – закурили. Салон вертолета стал наполнятся едким, табачным дымом. Дверь из кабины пилотов открылась и показалась голова летчика. Оценив ситуацию, он подошел к нам и… открыл иллюминатор. Лететь с открытой форточкой оказалось гораздо интересней. В открытое пространство моментально полетели «бычки» и пустые бутылки. Под нами простиралось бескрайнее море тайги, поэтому мы нисколько не опасались пришибить кого ни будь случайно в низу. Сашка Молофеев так увлекся выкидыванием мусора, что в запале выкинул свою зажигалку, о чем потом сильно жалел.

Потом мы спаивали пилотов коньяком. Они по очереди заходили к нам в салон, и махнув стакан, уходили опять за штурвал. Я же говорил – экипаж был боевой!
В какой-то момент я понял, что мы снижаемся. Где то внизу виднелись величественные сопки и яркая зигзагообразная полоса речки-вонючки без названия. Именно к этой речке нас и высадили. Пилоты мастерски посадили машину прямо на каменистый берег, помогли нам сгрузить вещи и вручили пожарный инвентарь, состоящий из шести наплечных резиновых мешков.
- Ну, не пуха вам…- Махнули нам на прощанье летчики.
- И вы идите нахуй! – Радостно прокричал Сучков.
- Валентин, в таких случаях надо отвечать – «к черту!» - поправил его Найденов.
- А я что сказал? – Искренне удивился Сучков и пожал плечами.

- Так, в первую очередь надо поставить палатку!
- Нахуй, нахуй! Сначала костер!
- В пизду костер, Скоро здесь будет один, невъебенный костер. Сначала надо выпить!
- И закусить…
- А я пойду пока в лес посру.
- Заодно и дров принеси, засранец!
Так, шутками, прибаутками мы стали обустраивать свой лагерь. Как-никак, а почти неделю нам здесь жить придется.

Над головой опять послышался гул вертолета и мы недоуменно посмотрели вверх. На нас падали два парашютиста. В огромном, голубом небе, были отчетливо видны разноцветные купола парашютов.
- Это что за диверсанты? – Обеспокоенно спросил Сучков.
- А давайте я их из дробовика, а? – С надеждой спросил Николаев.
- Не надо. Наверное это к нам, на подмогу, из ДОСААФа – Предположил Найденов.
- Нахуй нам такие помощники, у нас водки на всех не хватит.
- Надо их все же из дробовика, пока не поздно. – Николаев для верности похлопал рукой по чехлу с ружьем.

К счастью, парашютистов стало относить в сторону и они приземляясь, скрылись за ближайшей сопкой.
- Надеюсь, их там сожрут медведи. – сказал Сучков.
- Добрый ты, Валя.
- Смотри, как бы тебя медведь не сожрал, однако…
- Не, я не вкусный.

Потом был костер, водка и тушенка из банок. И даже было весело, пока алкоголь окончательно не взял верх над неокрепшим моим организмом. Сначала я даже пытался что-то сыграть на гитаре, но пальцы не слушались, слова песен не вспоминались. Потом гитару у меня отобрал Сучков, попытался что-то спеть, типа:
- Тырны волки, тырны зайцы, тырны ёбаны китайцы…
В итоге, он бросил гитару в костер и прожорливое пламя моментально сожрало ее, благородно отрыгнув тысячью искрами.
Потом были ритуальные танцы вокруг костра, в духе первобытно-общинного племени. Так пьяный Коля Николаев, вспомнив свои якутские корни, воссоединялся с природой. Якуты вообще слабые на алкоголь, и Коля тоже не был исключением.

Я помню, как упав на спину, я смотрел в огромное звездное небо, и луна качалась и билась об звезды. И осколки этих звезд падали на землю, оставляя за собой длинные, острые как стрелы хвосты. Ночь укутала меня своими объятьями и сам Морфей с Бахусом приняли меня в свое царство.

ДЕНЬ ВТОРОЙ. ПОХМЕЛЬЕ И ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ.

- Ай, блядь! Какой педераст тут все вокруг заминировал?
- Это, сука, Романов! Я тоже вляпался.
- Где эта гнида вшивая? Убью падлу!
- Димочка, отзовись паскуда! Я тебе пиздюленьку сладенькую дам. Чтоб ты знал, сука лохматая, что срать возле палатки нельзя. Тебе леса мало что ли? Ау, отзовись, дрищ поганый! Мужики, кто Романова видел?

Романова мы нашли метрах в десяти от палатки. Он мирно спал, удобно развалившись на ягеле, и тихонько похрапывал. Духан от него шел такой, что даже комары облетали его стороной.
- Дима, ёб твою мать! Тебя разве не учили, что сырую воду из речки пить нельзя? В чайнике же была кипяченая вода! Ты ж своим поносом нарушаешь экологию в природе.
Романов смотрел на нас не понимающим взглядом.
- Где я?
Сучков естественно ответил ему в рифму:
- В Караганде! Пиздуй на речку умываться. Потом пойдешь все свои мины обезвреживать, минер хренов!

За завтраком были съедены последние консервы и допита оставшаяся водка. Неприкосновенная фляжка со спиртом, была надежно спрятана Николаевым в укромном месте. Уставший народ разбрелся по местам отдыха и уже через несколько минут над нашем лагерем послышался громогласный храп.
Ближе к вечеру, хмурые мужики разжигали потухший костер, что бы испечь картошки.
- Надо бы рыбки поймать, а то жрать охота. – Почесывая живот, сказал Молофеев.
- Иди, налови. - Не до конца протрезвевший Сучков был явно не в духе.
- Я что, рыбак что ли? Я не умею.
- Ну, блядь. Как же ты с этим жить то собрался? Хочешь научу?
- Ну? – Сашка недоверчиво смотрел на Сучкова.
- Короче, набирай маленьких камушков и тихонько кидай их в воду, рядом с берегом. Рыба – это тупая и любопытная скотина. Она обязательно подплывет, что бы посмотреть что происходит. Так ты в тот момент не зевай, а хватай валун побольше, и глуши ее, суку, по башке. Понял?
- П-понял!
Все еще сомневающийся Сашка грузно поднялся с земли и стал осматриваться в поисках подходящего камня.

Когда мы катались от хохота по земле, не смеялся только Сучков. Он в это время