Также, как приговоренный злодей ступает на эшафот, так и я возвращался в родной город Мукачево. Ехать домой не хотелось. И были тому веские причины: подсобник-Витя своими зашифроваными письменами похерил всю нашу министерскую работу и, заодно, авторитет Егорыча. Да и эта ночная пьянка... Но Глеб Егорыч встретил нас на удивление дружественно:
-Да выбрось ты их из головы, архитектор, - успокаивал меня бывший прокурор, потирая руки, -Так им и надо, клопам бумажным! Будут знать, как со мной шутить... Кстати, у меня к тебе срочное дело есть. Нужно одному моему коллеге толковый камин состряпать. И какие то запорные шлюзы впридачу... Он имеет охотничий домик на озере. В Соленых Млаках. Душевный мужик... Твои бойцы ему понравятся. Он начальником пеницитарной службы работает. Завтра же приступай.
Мне сразу полегчало. С утра я взял "полтора брата" и отправился по указанному адресу принимать заказ.
"Все таки хороший мужик, этот Егорыч, -размышлял я следуя с мастеровыми по коридорам исправительного заведения, - и смекалистый. Как он этих тузов министерских проучил! Это надо же додуматься было до такой комбинации..." Мы поднялись на второй этаж и остановились у двери, обтянутой синим дермантином. На ней красовалась желтая табличка.
-Вот жеж, бля, разгильдяи, -Витя поправил висящюю на двери бронзовую пластину, - С виду контора серьезная, а такой бардак развели!
На блестящей табличке красовалась надпись:
каб.№ 23
Микола Гнатович
Попердюк
начальник відділу виконання покарань

Ступив на порог кабинета я хотел было открыть рот для приветствия, однако тучный человек, сидящий в контражуре окна, меня опередил:
-Ну вот и свиделись, дизайнер, - донесся до меня удивительно знакомый сиплый голос владельца,- И ты заходи, красноухий, не стесняйся.
Стоявший сзади милиционер втолкнул пузом Витьку в кабинет. Напротив большого человека с голосом сифилитика, прямо в центре комнаты сидел второй - оборваный, сутулый и босой. Он сидел на табурете, привинченном к полу и за спиной держал побелевшие руки, замкнутые в наручники. При нашем появлении он вздрогнул и робко оглянулся на дверь. В бледном субъекте со струйкой крови, засохшей под носом, я распознал того самого дизайнера Славика, за которым охотится черный ассасин Ханджар. Большой человек в кресле завязал тесемки на черной вышиванке и положил на стол красные руки. На костяшках пальцев я отчетливо прочитал слово "Коля". В животе у меня похолодело и застрекотали кузнечики...
-О! Здравствуйте, Николай! - я радостно распахнул объятия, - Что же Вы так рано нас оставили?! Даже познакомится не успели...
-Успеем, -просипел судебный исполнитель и глаза его налились кровью. Он глянул на ноги Йонаса в страусиных туфлях. Йончик осторожно переступил с ноги на ногу. Тогда мы все, и Славик в том числе, перевели взгляд на обувь Йончика. Туфли были заметно потерты, в одном месте разорваны и местами образовались белые от извести пятна. Возле правого ботинка на паркете неизвестно откуда появилась небольшая лужица светлой жидкости. Мой мозг лихорадочно пытался родить на свет какую либо вразумительную сентенцию, типа "способность хранить самообладание - отличает мужчину от женщины"... или, "гнев - не лучший советчик". Однако, подумал я, это не помешает Николаю убить нас спокойно и по мужски рассудительно. Тогда я решил применить прием реверсивной психологии и взять всю вину на себя, предварительно максимально ее усугубив, но Витька очнулся первым:
-Кожа страуса, - Витя ковырнул спичкой в носу , - самая крепкая в мире. В шесть раз крепче телячьей. И не промокает, да Йончик?
-Угу, - Йонас мотнул головой.
-Из нее не только туфли, но и пояса хорошие шьют. Крепкие пояса. Вот у нас в армии смешной случай был: захотел повар-узбек повеситься. Фатхуллой звали. Такой же откормленный как и... -Витя кивнул головой на Николая, - То ли по своему аулу заскучал, то ли Гюльчатай ему изменила... не важно, но дождался он пока ужин в столовке кончится и пошел в рыбный цех. Взобрался на ванну с селедкой... А нас в армейке тухлой селедкой все время кормили. Вонючая, просто пипец... Так вот, снял этот Фатхулла со штанов ремешок брезентовый и на светильник забросил. Тыкву свою дурную в петельку сунул и коленки поджал...
Николай проникновенно слушал.
-Поджал он коленки, - Витька вытаращил глаза и для убедительности слегка присел, - да болт вам в рот: бестолочи эти узбеки и болваны! Все у них через жопу, даже сдохнуть не могут красиво - тряпичный ремешок оборвался и Фатхулла рухнул прямо в ванну с гнилой рыбой. Забрызгал селедкой всю кухню. Целым взводом его вынимали, перепачкались в гнилье как свиньи, потом неделю воняли. Воинская часть осталась без витамина Е, а он, придурок, себе ключицу сломал и месяц в госпитале провалялся. Замполита разжаловали, а узбека через трибунал в дисбат отправили ... Исключительный ишак, что тут скажешь... А вот был бы у него крепкий пояс из кожи страуса - никаких проблем. И Фатхулла, и Гюльчатай, и замполит - все бы были в шоколаде... Так что, Николай, для комплекта Вам обязательно нужно такой пояс присмотреть...
-Ты себе место на кладбище присмотри, - Николай грузно поднялся во весь рост и в комнате наступили сумерки, - Мне эти туфли брат в Тернополе купил. В подарок.
Перед моим взором вдруг предстала картина с окровавленными частями витиного тела, разбросанными по всему кабинету. Во избежание непоправимой трагедии требовалось срочное вмешательство профессионала.
-Да не слушайте Вы его, Коля, - я незаметно придавил каблуком витькину ногу, - он же слабоумный, разве не видно? А еще с утра надел новые носки с тугой резинкой. Они ему теперь жмут - кровяные сосуды на ногах передавлены и кровь в голову не поступает. Мозжечок без кислорода аттрофировался... Говорил я тебе, Витенька, не ходи в носках?!?! А туфли мы отработаем... Вот, Йонас, профессиональный плиточник и каменотес. Такой камин Вам в охотничьем домике забабахает - соседи обзавидуются! И Витька ему в подмогу будет... Правда, пацаны?
-Хули там бакланить, шеф, мы работе всегда рады. - Витя вставил в зубы спичку. - Не сцы, Колян, запузырим твою избушку на полную катушку. Все будет джуки-пуки, даю левое яйцо Йончика на отсечение... Без балды, служивый...
-Смотрите мне, свистуны японские! -просипел судебный исполнитель,- Испортите камин - жилы вытяну и костяными иглами кривые руки к туловищу попришиваю! В навоз закопаю с бревном в гортани . Вниз головой и без носков - чтобы кровь в башку поступала!!!
К выходу нас сопроводила охрана.
-Понял, шеф? - Витя сплюнул пожеваную спичку в цветочный горшок, - С людьми главное общаться, разговаривать. Умеючи, можно и с орангутангом добазариться... Вербальные технологии, йоптеть...
С этими словами он поправил бронзовую пластину, вылезшую из под рубахи. Мой глаз успел выхватить первые буквы текста: "каб№23... Мико... Поперд...".

Так мы приняли новый заказ. Впрочем, правильнее было бы сказать иначе: так мы попали в рабство к новому заказчику. Рабовладельцем оказался, понятное дело, Николай. Только вместо сахарных плантаций он владел форелевыми питомниками в Соленых Млаках. Кто там бывал, помнит удивительные озера, лежащие в синих ущельях карпатских гор. Да, не удивляйтесь, раньше в Соленых Млаках были прекрасные форелевые озера. Именно "были", потому что после приезда подсобника Вити... ну, обо всем по порядку.
*
Совсем неподалеку от Мукачева, в направлении Визницы, некогда существовало сказочное место. Находилось оно в предгориях украинских Карпат и такие дивные красоты, признаюсь честно, я ранее видел лишь в атласе "Легенды о Синих Озерах"... Отлогие склоны снежных вершин сахарно сияли в зеркальной глади идеального мира и каскадом спускались к форелевым рыбникам. И вот, среди них, было одно - самое большое озеро, которое блестело как осколок льдинки под голубыми небесами и было так прозрачно, что его девственности могла позавидовать даже непорочная Мария....Посреди водоема, словно во сне, парил бревенчатый охотничий домик. Он был надежно укреплен на дубовых сваях, вбитых в песчаное дно. С берегом звероловную избушку соединял узенький деревянный мостик, укрепленный на таких же столбах. Посреди мостика, между домиком и берегом, была устроена крытая терраса с мангалом и навесом. На берегу, у самой кромки воды, стоял домик смотрителя рыбника. Рядом был деревянный туалет в виде японской пагоды. В охотничьем домике, в силу технических сложностей, туалет отсутствовал... Все строения, по задумке жены Николая - Попердюк Жанны Андреевны - были выдержаны в индокитайском стиле, чем создавали атмосферу философической печали и сдержанной меланхолии... Вода в озеро поступала из форелевых питомников, расположенных выше, которые, в свою очередь, питались горными потоками хрустальных ключей. Негласным владельцем форелевого хозяйства являлся судебный пристав Николай. В его отсутствие за рыбным питомником присматривал долговязый мадьяр Шандор. Регулярное употребление забродившего виноградного сока и долгое созерцание китайских беседок сделало сторожа человеком самодостаточным и глубоко погруженным в себя.
-Рыбу не кормить. -безучастно повторял смотритель. - Камни в воду не бросать. Пугается она, рыба.
Как он затем поведал, здесь любили уединиться довольно влиятельные особы. И теперь, по прошествии рождественских святок, их было четверо: первый - Савелий Васильевич - магистр международного права и, после стакана водки, принципиальный идиот. Второй - Константин Стебелек - депутат областного совета, глава депкомиссии по земельным ресурсам, а по жизни - трепач и спившийся лентяй. С ними приехал наш общий друг Глеб Егорыч, он же линейный прокурор в отставке и единственный правильный мужик. Ну и, конечно же, сам судебный пристав Николай Гнатович - владелец этого высокопоставленного притона, а также рьяный охотник за трофеями. С ними была прекрасная дама - вышеупомянутая Жанна Попердюк, супруга Николая, а в недавнем прошлом - слушательница вечерних курсов по фэн-шую. Имея плотный жизненный график, Жанна интенсивно занималась внутренним саморазвитием: составляла икебаны, складывала хокку и активно томилась в ожидании животворящего потока из космических недр. В присутствии мужа она же являлась и Музой, и Химерой, и Дианой в зависимости от сложившейся ситуации... От Коли она не ступала ни на шаг: после прошлогодной охоты, когда Коленька вместо обещанной косули привез домой легкое венерическое недомогание, жена решила самолично сопровождать его к месту звериного лова.
В этом году была спланирована обвальная охота на дикого оленя. Сам олень был уже заботливо приготовлен к охоте: накормлен, вычесан и помыт. Оленя звали Боря. Причиной предстоящей бориной гибели служили его прекрасные оленьи рога, и, знай Боря заранее о таких печальных последствиях, никогда бы не стал выращивать их на своей беззаботной голове. Но грациозные рога успели неосмотрительно созреть и их место было уже предопределено в китайском домике над будущим камином. Теперь глупый Боря беззаботно кушал мерзлые яблоки и не знал, что был обречен.
*
-Всю ночь их потрошили, Савелий! - подвыпивший депутат Стебелек показывал собеседникам заскорузлые пальцы, - Руки в кровь стерли. Всю ночь! Сорок шесть уток добыли...
В китайском домике посреди озера шли серьезные приготовления к завтрашней охоте: обстоятельно распивалась домашняя водка и травились удивительные байки. Бывалые охотники обсели круглый очаг, сложенный по фэн-шую согласно задумке Жанны Андреевны, в центре комнаты. По ее словам в этом месте максимально была сконценрирована жизненная энергия. Очаг слабо грел и отчаянно дымил, чем создавал обстановку, приближенную к полевой.
-Это как же Вы их добыли? - недоверчиво уточнял магистр международного права, покашливая от дыма, - они что у Вас, привязанные к камышам были?
-Привязанные..., - депутат обиделся и сделал вид, что хочет покинуть компанию, -линька у них была! На перо стать не могли, вот собака их и таскала с камышей.
-Чудеса...
-Брехня...
-Истинная правда! А потом в Пистрялово двадцать пять зайцев положили!
-Зайцы тоже на крыло не стали? -изумился Савелий. - Или линька была?
-Дели на восемь, Савва, - отозвался Глеб Егорыч. Он хоть и выпил, но мысль его была разумна. Он знал, что депутат Стебелек умел приврать. - И тех двадцать пять пистряловских зайцев , тоже на восемь дели.
Савелий попробовал делить сорок шесть на восемь и получилось ровно пять уток плюс одна с оторванными лапами. Это было похоже на правду и принципиальный магистр обрел временный покой. Однако двадцать пять зайцев назойливо сверлили мозг Савелия и он, подняв глаза к потолку, пытался побороть эту сложную задачу. Настала умопомрачительная пауза. Сложная арифметика вступила в конфликт с выпитой водкой и дала сбой. В этот момент на пороге домика появились мы: Витька, я и Йончик - их временные рабы. Еще с нами был школьный друг Витьки -немецкий повар Роланд. Он сам напросился на форелевые озера с тем, чтобы удивить всех своим изысканным куллинарным мастерством, а именно - форелью, запеченной на углях.
-Ага, явились, свистуны японские, - отвлекся от высшей математики Николай.
-Куда инструмент складывать, Николай Гнатович? - спросил Йонас и поставил на пол сумку со шпателями и плиткорез.
-А-а-а-а ...вон там кинь, - Николай кивнул головой в сторону бревенчатой стенки у которой и должен был появиться камин, сложенный Йончиком . По стене в сторону окна бежало облезлое чучело лисицы и щерился высохший волк. На месте будущих трофейных рогов была временно растянута шкурка невинно убиенной дикой кошки. У противоположной стены в круглом аквариуме плавали зубастые рыбы. Помимо прочего, в комнате находилась грубая мебель, сложенная из ветвей и плетеные циновки из бамбука. Вход, согласно китайским канонам, глядел на восток, а окна - на север, что, опять же, по замыслу супруги Николая, должно было порождать бодрость мысли и ясность взора. Полы были из тесаного дуба. На деревяных топчанах лежали белые козлиные шкуры, а под окном стоял невысокий крепкий стол. На столе замерли японские чашки из ангоба, черной керамики, но ими давно не пользовались: следуя наставлению Жанны Андреевны, японские чашки необходимо было вдумчиво созерцать во время захода солнца... Сама же Жанна Андреевна теперь возилась наверху, в мансарде, перестилая синие простыни на белые. Спать на синих простынях категорически отказался магистр Савелий. В ближайшем будущем он должен был получить долгожданную судейскую мантию, уже сложил присягу и синие простыни считал в данном случае абсолютно нетерпимыми. Жанна зло стучала каблуками по потолку и шуршала накрохмаленой тканью. Депутат Константин Стебелек ловко вскрыл вторую бутылку прозрачного напитка и звякнул стеклом. Компания оживилась. Ролик взял из под лавки корзину с сухими дровами и направился на улицу, к мангалу, жечь уголь для печеной форели. Йончик сбросил инструменты и с Витькой отправился по мотику на берег - за шамотным порошком и глиной. Я тоже ступил за ними, как вдруг сверху донесся разъяренный визг супруги Николая:
- М-мразь! М-мерзавец! С-своло-о-очь! - кричала выпускница вечерних курсов по фэн-шую. - Вот какие тут косули ходят! Шлюхи парнокопытные!