Первый раз я встретил его в Хемнитце, на выставке оптического оборудования. Он придирчиво изучал дорогущий лавинный фотодиод, а вокруг него суетились консультанты, что-то объясняя и показывая. Дело шло к покупке.
- Вот буржуи, - с ноткой зависти в голосе сказал Шеф. – Такой прибор будет подороже всего нашего института.
- А кто это? – спросил я.
- Лавинный фотодиод, думал, ты в курсе, - удивленно ответил Шеф.
- Мужик этот кто?
- Мёрнер, американец. Без пяти минут нобелевский лауреат. Кстати, наш прямой конкурент, тоже наноматериалами занимается.

Так я познакомился с Мёрнером.

Он посещал те же конференции, что и мы. Выступал с лекциями, делал эффектные презентации своих исследований, в общем, занимался всем тем, чем и должен заниматься успешный ученый.

Одна только странность не давала мне покоя. На все конференции Мёрнер всегда приезжал один. Ни его аспирантов, ни ассистентов, ни лаборантов – никто никогда не видел. По крайней мере, воочию.

- …таким образом, проведенные нами исследования открывают широчайшие горизонты в прикладной спектроскопии. И в завершение я хочу поблагодарить всех своих коллег, принимавших участие в этом эксперименте. Спасибо за внимание! – этими словами Мёрнер заканчивал свою очередную лекцию на конференции в Байройте.
На экране высветился последний слайд: без малого пятнадцать человек улыбались аудитории с фотографий.

Я незаметно достал мобильный телефон и включил режим фотосъемки.

Качество снимка оставляло желать лучшего, но черты лиц были довольно четкими, и имена читались без проблем.

Я включил компьютер и зашел на сайт Стэнфордского университета, где работал Мёрнер. На этом сайте я нашел четверых человек из списка. Старший лаборант Микаел Бэклунд. Скончался 4 года назад. Аспирант Марисса Ли. Пропала без вести в прошлом году. Охранник Сэм Бокенхауер. Зачем охранника вообще указывать в публикациях? Тоже умер. Заведующий лабораторией Андреас Галман. Умер.

Странно. Остальные одиннадцать в институте никогда не работали. Я расширил поиск. Ничего. Совсем ничего.

Я набрал номер знакомого полицейского.

- Интересно, - перезвонил он мне на следующий день. Эти люди из разных стран и разных социальных групп. Этот официант из Франции, это водитель из Америки, этот вообще – русский бомж. Они все пропали без вести. Только одного – вот этого тренера по фитнесу – в прошлом году выловили из Миссури. Утонул вроде.

Ситуация становилась мрачноватой. Безумный профессор включал в списки соавторов людей, которых он, скорее всего, даже не знал, и которые умерли или пропали без вести за последние десять лет.

Через месяц мы улетели в Австрию на съезд по нелинейной оптике. Мёрнер, разумеется, тоже участвовал. В перерыве между выступлениями я зашел следом за ним в туалет. Он стоял у окна и курил сигару. Услышав мои шаги, обернулся и улыбнулся типичной американской улыбкой. Неловко извинился, разгоняя ладонью табачный дым.

Обычный американец, лет сорока, хорошо одет. Нестрашный, слегка рассеянный, очки с толстыми линзами. Если не принимать во внимание его гениальность - обычный ученый. И я решился.

- Простите, профессор. Расскажите, кто эти люди в Ваших публикациях? Я навел справки, они все мертвы.

Он не понял моего русского акцента. Я повторил.

Он небрежно швырнул сигару в писсуар и приблизился ко мне. Что-то неуловимо дрогнуло в его лице, отчего ноги мои почему-то сделались ватными, и липкий пот противной струйкой потек по спине. Мёрнер менялся. Глаза покраснели, и зрачки стали вертикальными. Из верхней челюсти выдвигались огромные клыки. Из-за спины медленно расправлялись гигантские кожистые крылья. Я в ужасе отшатнулся, и в ту же секунду длинный тонкий язык вырвался из его рта, обвился вокруг моей шеи и потянул меня навстречу Мёрнеру.

Я уже не видел, как из окна туалета вылетел, тяжело взмахивая перепончатыми крыльями, выпачканный кровью, похожий на огромную летучую мышь, без пяти минут нобелевский лауреат.

И, конечно же, я не увидел, что на следующей конференции в списке соавторов Мёрнера появилась моя улыбающаяся фотография.