Федька Иванов печально брел домой из сельского клуба, периодически останавливаясь и грозя исполинским кулаком луне, отчего та каждый раз на всякий случай пряталась за тучи. Печаль Федьки была совершенно неутешительной: мало того, что ему так никто и не налил, так еще и подраться ни с кем не удалось. Уж как только Федька не ухитрялся! И нарочно на ноги наступал, и локтями задевал, и харкал на брючины и ботинки, и даже откровенно хамил и лапал чужих баб – все попусту. Как сговоривши все! Игнорируют Федьку, будто его и нету. Вот и вышло, что пятница, обычно насыщенная всевозможными развлечениями, прошла совершенно никчемно. Была, конечно, слабая надежда на предстоящую субботу, но где суббота, а где Федька.
И вот он бредет и вдруг слышит – будто драка где! Прислушался – действительно дерутся. Только тихо как-то, не по-нашенски. Свои-то драку затеют, так крик и шум на пол деревни стоит. А тут волтузят друг друга и только хрипят тихонько и по-охивают. Ну разве это порядок? В общем, приободрился Федька, что еще не все потеряно, и на звуки направление взял. Лезет по кустам – не бельмеса не видно. Даже луна окончательно спряталась. Решил спичкой дорогу подсветить. Только зажег и тут как получил в ухо, что аж сел от неожиданности. Сидит, скучает, и понять ничего не может – кто это ему так зафинтил? И, главное, шум драки стих. То есть вообще стало как-то чересчур тихо.
- А вот я ща поднимусь и рога-то пообломаю кому-то! – сказал он в темноту и прислушался небитым ухом, которое мгновенно стало битым. Причем по ощущениям вмазали в этот раз Федьке по уху чем-то тяжелым. «Не иначе как дубиной залепили», подумал опытный в таких делах Федька.
- Вы чё, озверели палками бить? А ну выходи один на один на кулаках! – крикнул он и тут же недосчитался нескольких зубов. На этот раз, судя по ощущениям, досталось какой-то железякой.
Тут конечно Федька слегка обезумел и, вскочивши на ноги, начал махать своими пудовыми кулачищами направо и налево. Пару раз он даже кого-то зацепил. Судя по всему, толпа каких-то отморозков, пользуясь кромешной темнотой, взяла его в круг и лупила дубинами и железяками совершенно нещадно. Другого бы, на месте Федьки, давно бы уже можно было отпевать, но Федька, благодаря своей богатырской комплекции, хоть и страшно побитый, но все ж таки смог вырваться и с дикими криками, атакуя кулачищами темноту, словно танк, помчался по прямой. И когда стало казаться, что опасность миновала, что-то со всей силы ударило Федьку в лоб, от чего он потерял сознание.
Очнулся он утром на куче с сеном в загоне с подкованными лошадьми. Его страшные обидчики стояли вокруг, и удивленно рассматривая Федьку, задумчиво жевали овес. И тогда не взирая на довольно сильные увечья, Федька Иванов расхохотался во всю свою богатырскую силу…