Я стою на углу Брайтона и Ошен Парквей, жду знакомого и откровенно скучаю. Рядом стоит новенькая блестящая японская машина. К ней подходит иммигрант в костюме-тройке с бантом - видно, собрался в гости - и, хотя машина явно только что вымыта, вынимает из кармана платочек и начинает смахивать с машины несуществующие пылинки. Закончив эту процедуру, он отошел на несколько шагов назад и окинул машину взглядом, которым, вероятно, смотрел на свою мадонну Леонардо да Винчи.

Вдруг неизвестно откуда появилась стая голубей, зависла над машиной и в течение нескольких секунд полностью ее обгадила.
Я оживился, а иммигрант нет. Какое-то время он стоял с выпученными глазами, потеряв дар речи. Когда дар речи к нему вернулся, и он перебрал весь мат, который знал, а знал он немало, он открыл багажник, достал какие-то тряпки и с остатками мата начал очищать от голубиного дерьма свою любимицу. В конце концов он кое-как привел ее в божеский вид, но тут снова появилась та же стая, опять зависла над машиной и....

- Вон отсюда на х.й! Что ж вы делаете, бл.ди?! Вам что, негде больше срать?! Совести нет! Был бы автомат, я бы всех вас на х.й перебил!
Голуби его внимательно выслушали, что не помешало им сделать свое черное дело, и улетели.

Он. нашел в багажнике еще какую-то майку, принес две бутылки сельтерской воды и с остервенением принялся за работу. К этому времени его выходной костюм и бантик превратились в тряпки и поменяли цвет на цвет голубиного дерьма. Когда работа подошла к концу и он с подозрением начал поглядывать на небо, я подошел к нему и на полном серьёзе сказал:
- Вот вы их прогоняете и говорите с ними по-русски. Они не знают русского языка. Это же американские голуби.
- А что я им должен был сказать?
- Гет аут! Гоу эвэй!
В этот момент появилась все та же стая, и мой ученик заорал на весь Брайтон:
- Гет аут на х.й! Гоу эвэй, бляди! Гет аут на х.й!.. Он повторил это раз семь, и, голуби, как ни странно, развернулись и улетели.
Иммигрант посмотрел на меня с уважением:
- Да, надо учить английский.
Я сделал большое дело для Америки, еще один еврей будет знать язык.