Зачин традиционный: было у отца три сына. И задумал царь их женить.
И чтобы не грузиться налаживанием внешнеполитических связей, отправил своих дармоедов в чисто поле – невест искать.
Те батюшкиного указа не ослушались. И двум подфартило – напугали своей удалью молодецкой нормальных барышень. Сваты сговорились. Побежали во дворец…

А вот третьему не свезло.
И нет, чтобы соврать родителю, мол, так и так. Утопил стрелу в болоте.
Нет! Завернул ошалевшее от такого расклада земноводное в тряпицу и поволок во дворец.


Отец, мы думаем, поплакал где-нибудь в чулане, увидев на пороге младшего сына с «невесткой».
Затылок почесал, вспоминая, чем младшенький болел в детстве, что получил в анамнезе зоофилию?
Но царское слово – тверже гороху! А стыд – не дым…
И Ивана «оженил»…Стерпится!
И вот с этого момента и началась для братьев, самая, что ни на есть, «сладкая жизнь».

Чтобы жизнь семейная детям медом не казалась, решил царь невесток испытать.
Двум-то братьям жены хоть и избалованные достались, но честные. Ну не умели они до венца щи варить да рубахи шить!
Да и ни к чему было: кровушка-то в жилах течет не плебейская!
Но, тем не менее, все царские прихоти по индпошиву и кулинарии исполняли сами. Хоть Его Величество нос и воротило!

А в фаворитах стал ходить…Ивашка: его-то пучеглазая «половина» навострилась по ночам кожу с себя проворно стягивать, в ладоши бить, а уж мамки-няньки шуршали на совесть: шили, кашеварили…
Не осрамились перед державами!
- Может, нечего Ваню с невесткой от людей скрывать? – озадачился царь. – Не знаю, нужны ли мне такие внуки, но парень-то мой, хоть и дурак дураком, а доволен…
И комаров во дворце меньше стало…

А Иван, тем временем, просек, что его «глазастенькая» не та, за кого себя выдает.
Кто-то ж от ее имени во время пляски лихо кости из рукава выкидывал!
Царь-батюшка чуть не окривел!
Возьмет, бывало, жену в руки, со всех сторон ее повертит, словно «молнию» ищет, на которую шкура застегивается.
А жена «шлангует»: глаза веками затянет, лапки сложит…
Нет-нет, муху какую на лету словит, проглотит и снова под следопытским взором Ивана вниз башкой висит…
А тот повертит-повертит «половину» да - к братьям, медовуху пить и плакаться: «Как жить?!».

- Может, тебе ее разделать, Ванюш, да в кляре на костре запечь? – издеваются старшие невестки. – Интересно, сколько лет жабы живут?
Не вытерпел Иван этих насмешек, завалил как-то раз на «пьяной козе» домой.
Видит – нет там «глазастенькой». Одна только шкура лягушачья у камина сушится.
- Врешь, не обманешь царского сына, дьявольское отродье! – икнул Иван-царевич и бережно повесил зеленовато-перламутровую «тряпочку» на каминную решетку.
А сам уселся рядом – эффекта ждать.
Долго ли, коротко ли сидел, но вернулась благоверная в горницу. Видит: а кожа ее лягушачья уже совсем истлела на прутьях! Испорчен костюмчик!
А рядом с камином - на полу - Ивашка пьяный пузыри пускает.
Разозлилась девица, взяла ухват (ладошки-то она во время медового месяца уже отбила) и, давай, суженого по спине охаживать!
- Не тобой надето, не тебе и снимать, дубина стоеросовая! Не поймавши бела лебедя…Эх-х!! Сломала чугунную рукоять о мужнину спину, в сердцах дверью хлопнула и – была такова…

Иван же наутро проснулся. Ощупал тело. Потер синяки. Выплюнул выбитые зубы…
Вспомнил вдруг, как с женой прощался. Надел шапку соболью и – на болото!
А там – тишина…
Страшно стало царевичу: какая-никакая, а жена! И батюшка расстроится!
Столько средств из царской казны сэкономили на репеллентах!
И дальше захлюпал семимильными сапогами по болоту.
Идет, озирается. А прямо по курсу – «избушка на курногах».
Выходит древняя старуха с клюкой: «Дела пытаешь, аль от дела…»…
Присмотрелась внимательнее…
- Какой ты по счету в семье?
- Третий…- вздохнул Иван и горько заплакал.
- Не рыдай, милок, - сжалилась Яга. – Нет твоей вины в том, что ты – последыш. А вертихвостка твоя – Елена Прекрасная - у моей сестры живет…
Надо в следующий раз ее, оторву, в черепаху превратить: замается за 300 лет панцирь снимать!
Вытер Иван слезы, облобызал старуху и пошел за женой…
Ну, та, конечно, в ярости еще башку ему поморочила напоследок: то в рушник превратится, то в рулон холстины…
- И не надоело тебе, Лена? – чертыхнулся царевич. Переломил рулон о колено, извлек жену и – волоком домой…

- А жабой она мне больше нравилась, - прошептал, крестясь, царь-батюшка, увидев издалека с высокой башни младшего сына с дородной девкой в обнимку. – Эта больно уж вихляться горазда!..
Эй, Ивашка! Ты, ежели она, зараза опять вычудит что-нибудь, поколоти ее маненько, сына…

Чай, не в сказке живет… лупоглазая!

Юлия Надеждинская
(c) http://vk.com/club26720081?z=photo3...ll-26720081_608