- Как дела, котя?

- Мама, у нас Зорик сдох!

Так меня поприветствовало мое родное дитя, когда я решила позвонить с дежурства домой, и узнать, как идут дела.

Так как Зорик – это мой муж, дела, судя по всему, были, как бы это так сказать - не очень.

Первой мыслью было, что стоит когда-нибудь объяснить ребенку, что о людях говорят не пошлое «сдох», а романтичное «умер». Человек, все таки, тем более, отец. Хотя бы «погиб безвестной смертью», да ладно, пусть хоть «коньки отбросил», но не сдох же!

- Даночка, что ты такое говоришь? Как это – «сдох»?

- Ну он совсем не шевелится, уже долго очень.

В голове сами собой стали рисоваться дикие картины. Муж полез за чем-то в шкаф, пошатнулся и, после стольких совместно прожитых лет, упал родным животом на нож. Муж решил починить люстру (а, сколько я ему нудила! знала бы я! глаза б мои ее не видели!), зацепился за проводку, и его ударило током. Он удивился и упал животом на нож. Муж решил приготовить ужин, обжегся о сковородку, матернулся и от паршивой жизни самоубился животом об нож. Все картины заканчивались одним и тем же – окровавленный супруг лежит на полу лицом вниз, а потомок отрешенно макает палец в кровь и пишет на стене – АУАУАУАУ, потому что мы выучили только две первые страницы в азбуке. Через несколько лет ребенок начинает поджигать котам хвосты, воровать сосиски из магазина и толкать старушек на дороги. В колонии строгого режима дочь рассказывает психологу, как родная мать ушла на 24-часовую смену, а ей, почти пятилетнему ребенку, пришлось всю ночь сидеть рядом с окоченевшим трупом, всматриваясь в перекошенную улыбку. Все осуждают меня, как хреновую мать, и изгоняют в Иран. Я рыдаю, вся стройная, совсем без живота, в каре и в черном. И сумочка из Машбира за 300 шекелей. Пустой экран с надписью «Зе Енд».

Услышав, как дитя тихонько сопит в трубку («Переживает!», - умиленно подумала я), мама вспомнила, что нужно все же понять, что произошло с супругом.

- Солнышко, а где папа лежит?

- На диване лежит.

Так и знала. Умер от ничегонеделанья. Атрофировался.

- Хочешь с ним поговорить?

Поговорить? Он и при жизни не был особо разговорчивым. Постойте, как – «поговорить»?

- Даночка, дай мне папу.

Спустя несколько секунд шороха в трубке и нервного ожидания, во время которого я явно чувствовала, как на голове, тихонько поскрипывая, седеет новый пучок волос, раздался знакомый, можно сказать, родной голос:

- Привет. Че делаешь?

Я? Да так, ниче, разговариваю с человеком с того света. А у тебя как дела?..

- Зорик, - строго спросила я, - ты мне скажи, почему ребенок говорит, что ты сдох?

- Я сдох? – удивился муж. – Не, я не сдох. Я смотрю «Пусть говорят».

Интересно, как там лощадь, в тумане?

- Нет, - настойчиво произнесла я, как человек, измученный переживаниями, - ты мне объясни, что значит «Зорик сдох»?

- Зорик сдох, - рассеянно сказал супруг. Чувствовалось, что он всей душой с Малаховым, и ну уж никак не с родной женой. – Зорик сдох, а Лена и бабушка Мила пока плавают.

И тут до меня дошло. Аж от сердца отлегло. И стало так хорошо, что даже никого не захотелось ругать.

И я вам скажу одну важную вещь:

- Никогда, что бы вы ни делали, где бы вы ни были и чем бы не занимались, НИКОГДА НЕ НАЗЫВАЙТЕ СВЕЖЕКУПЛЕННЫХ РЫБОК СВОИМИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ ИМЕНАМИ!!!..