Тут вдруг я вспомнила про его жену, даму, к которой я стараюсь относиться как к слегка умалишенной, и приуныла. Последние несколько дней мое жалкое воображение было потрясено ее глубокомысленными заявлениями по поводу пирсинга пупка.
Моя пятнадцатилетняя племянница, Манюня, попросила разрешения проколоть себе пупок, на что злая мачеха с умным видом изрекла:
- Тебе нельзя! Ты родить потом не сможешь!
Манюня покосилась на ее беременный



