Мы сидели на опорном и ели, как нам казалось, восхитительно вкусные «ножки Буша», запивая дрянным «Посадским» пивом. На полосящем экране стыренного с помойки телевизора сперва охмурял народ Сергей Пантелеевич Мавроди, потом его сменил бравый майор с улыбкой дауна, бодро произнёсший: «Ну вот, я и в «Хопре!». Витька раздражённо выключил надоевшую рекламу.
- Может, чего покрепче, а?
Я не успел ответить. Снова захрипела рация:
- Двести четвёртый, проследуй по адресу: …ская улица, дом… Звонили жильцы, сообщили, что кто-то вещи выносит, проверьте!
Мы охуели. Ибо именно в этом доме мы были сорок минут назад, отдавая последний, ментовский долг одинокому старику.
Витька закрыл дверь опорного и рванул к тому дому. Я затрусил за ним.
Забежали в подъезд. Навстречу нам спокойно топал мужик в камуфляже, таща объёмистый узел, рисунком напоминавшим скатерть, на которой недавно Витька писал протокол.
- Стой, руки вверх! – Витька направил на него оружие. Мужик от неожиданности вздрогнул, бросил узел и поднял руки.
-Руки за голову! На колени!
Задержанный повиновался.
- Серёг, обратился ко мне Витька – Ты этого стереги, а я на верх!
Я остался держать под прицелом камуфлированную спину.
- Я свой! – внезапно произнёс мужик.
Я опешил.
- «Ксива» в нагрудном кармане…
Я подошёл к нему, достал из кармана «комка» служебное удостоверение, открыл: «старший сержант милиции Пинчук Юрий Юрьевич состоит в должности милиционера-санитара».
Ёб твою мать!
Эти «милиционеры-санитары» представляли собой неоднократно «залетавших» сотрудников, которым до пенсии оставалось всего ничего, и начальство создало эту пиздодельную группу по транспортировке трупов, которую в народе мило окрестили «труповозкой».
Ребятишки косячили по-полной: то по пьяной лавочке разбивали служебный «УАЗ», а потом заявляли об его угоне, то проебали прицеп с пятью покойниками, причём обнаружения шестого покойника чудом удалось избежать, когда любопытный водитель, проезжавший мимо, поинтересовался содержимым прицепа…
Появился Витька со вторым ухарем.
- Ну, что будем делать, козлы?
«Козлы» понуро молчали.
- Так, для начала вещички – обратно! Быстро, блядь!
- Мужики, - прохрипел второй «санитар леса» - Давайте по-братски, а?
- Ты охуел? – возмутился Витька. – В войну за мародёрство.. Эх… Вывести бы вас в чистое поле, поставить лицом к стенке, да пустить пулю в лоб! Ну, шевелите булками!
«Козлы», ворча, «зашевелили булками» поднимая узлы в квартиру.
- «Двести четвёртый», на связь! – ожила рация.
- На связи! – нажав тангенту рации, буркнул Витька
- Проследуй по адресу: …кая, дом восемь, ножевое ранение! Как понял?
- Понял тебя! – ответил Витька, и дав прощального пендаля одному из мародёров, мотнул мне головой – Бежим!

* * *

Добежали минут за десять, тяжело дыша, поднялись на третий этаж. Там находились полуодетые жильцы и врачи «скорой». На полу в луже крови, держась за живот, скорчился молодой паренёк. Я подошёл к врачихе, склонившейся над парнем:
- Я из уголовного розыска. Как он?
- Плохо дело.. Сафин Рашид, пятнадцати лет. – врач подняла на меня взгляд. – Проникающие ранения живота, задеты лёгкие, печень и селезёнка… Острая кровопотеря…
- Парень, кто тебя так? – я положил руку на плечо потерпевшего. Мальчишка открыл глаза, мутным взглядом посмотрел на меня,
- Саша…. Ильин… - на губах его пузырилась розовая пена.
- ЧТО???? -я не поверил своим ушам. Квартирный воришка, которого, по идее, должна была задержать доблестная ГНР, стал убийцей. Блядь, ну почему, почему я сам не поехал на задержание?
Паренька положили на носилки, и Витька помог санитару тащить их по лестнице.
- Куда его? – спросил он врача.
- В «Склиф», в реанимацию, - не оборачиваясь, проинформировала врачиха.

* * *

Вернулись в контору. Отписываться. У дежурки как раз доблестная группа немедленного реагирования.
- Ну что, орёлики, пизда вам! Воришку проебали, а он на «мокрое» пошёл! Пацана подрезал!
- Да хотели его задержать, Викторыч! – попытался отпиздиться инспектор службы. – Так хата на первом этаже, он через балкон сдристнул!
- Ну да… Машину, конечно, возле подъезда поставили? А он, наверное, полный олигофрен, думали, не догонит, с чего бы это к нему менты препожаловали? О Шопенгауэре подискутировать? Тьфу, блядь…
Я поднялся на второй этаж, в розыск, зашёл к Игорю. Тот наливал себе водку «Терминатор» из опорожненной на две трети бутылки.
- Игорь, хуй с ней, с «палкой», пода…, то бишь пользуйся на здоровье, только дай мне данные третьего говнюка, который Ильин!
Игорь поперхнулся водкой, но полистал свои записи и ткнул пальцем в нужную:
- Вот!
Я быстренько срисовал себе данные юного душегуба, потом пошёл к Владу:
- Владик, дело есть!
- Да в одно место смотаться… Того ебанарика навестить, кто от меня съёбся.
- На бензин отстегнёшь?
- Говно вопрос!
- Тогда поехали!

* * *

К дому Саши приехали довольно быстро, на всякий случай я оставил Вдада с другой стороны дома, а сам зашёл в тёмный из-за стыренных лампочек подъезд, и стал звонить в дверь.
- Кто там? – раздался визгливый, и, как мне показалось, нетрезвый женский голос за дверью.
- Милиция. Саша дома?
- Да пошли вы на хуй, менты ёбаные! Заебали уже ездить! Нету, нету его! Я сейчас сама милицию вызову! – бабка за дверью осеклась, врубившись, что сморозила глупость. Я сплюнул.
- Командир! – негромко из темноты окликнул меня кто-то. Загорелся огонёк зажигалки, мужик прикурил, и при неверном свете я узнал его. Этого гражданина, трижды судимого. Привёл ко мне в прошлом году участковый, желавший «срубить палку» - мужик, бухой в говно, случайно спиздил ботинки своего собутыльника. Мужика я, к вящему неудовольствию околоточного, отпустил, слегка врезав ему по ушам, и вот теперь встретились.
- Сашкой интересуешься? – полувопросительно-полуутвердительно произнёс Вован (вроде бы так его звали?)
- Ну…
- На дачу он съебал, дачка у бабки в Кратово.
- Бля… Кратово-то большое!
- Да бабка говорила как-то, что дача прямо возле озера, а соседний дом сгорел.
- Во, спасибо, Володь!
- А чего натворил-то этот короед?
- Да, похоже, «мокруха» на нём…
- Вот сучёнок, а!? Я, конечно, не ангелом рос, но завалить кого-то… Да, командир, всё искал повода сказать «спасибо» тебе, что меня тогда отмазал. Нельзя мне было «к хозяину» - я ж бабу себе нашёл, полгода назад родила. Дочку! А что тогда меня треснул пару раз – не в обиде! Для ума – оно так…
- Ну, бывай!
- Бывай!
Я вышел из подъезда. Влад с безразличным видом фланировал по улице.
- Геннадьич, по коням! В Кратово едем!
- Кудааааааааааа???
- В область, ёбана…
- Тогда тебя ещё газойль и пиво!
- Насчёт пива – перетопчешься. Всё, едем!

* * *

В Подмосковье темнеет рано. Когда мы наконец приехали в Кратово, там было темно, как в анусе у афроафриканца.
- Вон, смотри, - узрел Влад. – Видишь, дачка горелая стоит? Должно быть, рядом. И, кстати, дай закурить!
- У барона Врангеля всё английское! - схохмил я, протягивая ему пачку говённой «Магны» непонятного происхождения. Зажигалки не дал – у Влада была скверная привычка пиздить со столов зажигалки, заходя в кабинеты коллег. Когда же факт отсутствия зажигалки был очевиден и Влад призывался обратно, он доставал из карманов штук двадцать этих жизненно необходимых курильщику предметов, и заявлял: «Извини, выбирай свою!»
Мы оглядели соседние дачи. Обе были заколочены на зимний период, но от калитки правой по слежавшемуся за зиму снегу шла цепочка следов.
- По ходу, здесь протопал коварный гурон! – тоном Зверобоя резюмировал плоды наблюдения Влад.
- Тихо, ёпта! Идём след в след!
Мы подкрались к даче, зияющей тёмными окнами, я поднялся на крыльцо, Влад же встал рядом, у окна. Я стал мучительно размышлять, есть ли кто внутри, и как осматривать помещение в кромешной тьме, но в это время дверь отворилась, вышел… Саша, и, приспустив тренировочные штаны, стал облегчаться на снег, обдав струёй и беднягу Владика.
- Ёб твою мать!
Саша вздрогнул, обернулся, увидел меня, и, судя по всему, несмотря на темноту, узнал. Надо отдать должное его реакции – правая рука моментально метнулась к карману, выхватила оттуда нож, и я почувствовал, что левый бок как будто укусил шершень.
Саша уже сделал второй замах, но я успел перехватить его руку с ножом, и вывернул её.
- Бля!
Саша разжал пальцы, и нож выскочил из руки. Я врезал ему в челюсть, он перелетел через перила крыльца, и приземлился лицом в твёрдый от наста снег.
- Я тебе покажу, контрацептив штопаный, как людей обоссывать! – злобно ворчал Влад, застёгивая на его руках наручники.
Мы посадили убивца в машину, и тронулись. В салон пованивало «контрабасными» сигаретами, мочой, и, кажется, немного дерьмецом.

* * *

В контору мы приехали глубокой ночью. Оприходовав мокрушника Сашу камеру, я набрал номер реанимации «Склифа»:
- Здравствуйте, из уголовного розыска беспокоят. К вам доставлялся Сафин Рашид, пятнадцати лет, как он?
Трубка помолчала, потом бесстрастно сообщила:
- Сафин Рашид скончался час назад, труп отправлен в морг.
Гудки.
Пиздец.
Картина Репина «Приплыли»… молодой паренёк.. Эх…
Кому-то ведь надо родителям сообщить…
Тогда мы ещё не знали, сколько этих пацанов чуть позже бросят в горнило чеченской войны, сколько, подавшись в бандиты, будет покрошено другими группировками…
Я глянул на часы: два часа ночи. Домой звонить, а тем более ехать, бессмысленно. Сдвинул три стула, под голову положил куртку, накрылся шинелькой, и заснул. Снилась всякая мерзость: просроченные ОПД (оперативно-поисковые дела), собачий кал, пробившийся из-под снега, и помощник прокурора Борисовская.

* * *

Утром разбудил шум в коридоре. Я приоткрыл дверь кабинета, и с удивлением узрел своего корешка Ларионова, с которым учился вместе, но попавшего в РУОП.
- Здорово, братан! – приветствовал я однокашника, но тот махнул рукой:
- Погоди, попозже зайду!
Через минуту я фалломорфировал: мой дорогой зам. По криминальной милиции Слава Шайкин шествовал в сопровождении двух крепких ребят в наручниках! Я помотал головой, надеясь стряхнуть остатки сна. В это время подошёл Ларионов:
- Всё, пизда вашему Шайкину! Задержан за взятку, которую он у «терпилы» вымогал, чтобы тот успел застраховать свою машину, прежде чем её в угон объявят!
Мы закурили.
- Ладно, я на совещание пошёл! Бывай! – мы пожали друг другу руки, и я потопал на третий этаж на «сходняк».
Начальник на трибуне был бледен – очевидно, ему здорово нагорело за то, что «влетел» его зам, и он стал срывать зло на подчинённых:
- Бездельники! Всех уволю! Ни хера вчера не сделали!
- А мы же вчера с Серёгой убийство подняли! – робко подал голос Влад.
- А Серёгу вашего, - ядовито заметил начальник. – с дружком его Кузьминым очень ждут в инспекции по личному составу – «труповозы» на них рапорт написали, что участковый и опер в нетрезвом состоянии им оружием угрожали!
На этом всё.
Я вернулся в кабинет. Сон в руку… И как я буду отбрёхиваться в этой самой инспекции? Размышления прервал звонок. Звонила жена:
- Ирочку в больницу забирают… Воспаление лёгких… - рыдания - с абсцессом…- опять рыдания. – А ты, а ты… Будь проклята твоя работа! – Короткие гудки.
Я закрыл кабинет, и вышел на улицу, где с весеннего хмурого, под стать настроению, неба, хлопьями падал мокрый снег.