Я уже собирался свалить из дома, когда меня позвал отец.
- Ну что, у тебя полгода до окончания школы, надо решать, куда тебе поступать… мысли есть?
Весь мой внешний вид говорил, что у меня мыслей нет, тогда отец, после непродолжительной паузы продолжил.
- Вощем, ко мне особист приходил, предложили для тебя квоту от республики, в училище КГБ СССР. Подумай, к концу недели надо дать ответ.

Я с облегчением, от того что разговор закончен, пообещал подумать, и рванул к кентам.
В принципе я и не собирался особо думать. Точнее предмета для обдумывания у меня особо и не было. У меня уже был опыт раздумывания, куда идти после школы. Я тогда заканчивал 8 класс средней школы. Это был разгар перестройки. Время тотального дефицита, расцвета блата, первых кооперативов и вареных джинсов.

К высшему образованию в этот период относились презрительно. К примеру, профессия инженера была в это время презираема. Человек-неудачник. Например в школе, во время урока, учительница математики и программирования назидательно рассказывала нам поучительную историю из своего детства. Как было в ее классе два мальчика, один- гордость школы, по ее словам рвал жопу, чтобы получить красный аттестат, а другой- позор школы, тупенкий хулиган. А теперь, когда они дескать выросли, один занюханный инженер с мизерной зарплатой, а другой начальник мясного отдела в универсами. Один лузер, а другой соответственно уважаемый человек в городе, и каждый стремиться к знакомству с ним. Так что, авторитетами в глазах пацанов с моего двора были барыги и автослесари, и о высшем образовании если кто и подумывал сдуру, то вслух не говорил об этом.

Я с двумя своими одноклассниками сидели на крыше местного кинотеатра, и разглядывая звездное небо рассуждали.
Смысла учиться в 9-10 классе нет. А следовательно, надо либо идти в автодорожный техникум, либо есть еще вариант поехать в Ростов и поступить в мореходное училище.
О как. Мне эта идея не приходило в голову. Не хочу сказать, что она мне понравилась перспективой ходить в тельняшке и белом кителе. Больше она мне понравилось перспективой дальних рейсов в заграничное плавание. А где заграничное плавание, там и возможность купить себе, и может быть еще на продажу, видеомагнитофона и кроссовок.
( Фубля. Сейчас с ужасом представил себе, что было бы, если бы я тогда реализовал эти идиотские планы. )

Размышлять на эти темы было гораздо интереснее, чем их реализовывать. Так в процессе этих размышлений мы плавно перешли в 9 класс, получив форы еще два года.
Эти два года прошли быстрее, чем мне этого хотелось, и проблема что дальше постепенно начинала омрачать мое существование, так что предложение отца было встречено мною с определенным облегчением. Больше не надо было делать попытки выбора судьбы, просматривая книжку «ВУЗЫ СССР 1991 год».

Надо признаться, что для очистки совести, тем же вечером мною были проведены консультации с мамой и старшим братом.
Брат сказал, что пофигу куда идти, главное, чтобы была военная кафедра. Мама сказала, что мне самому решать, но на ее взгляд училище КГБ СССР неплохой вариант и привела следующие доводы.
1. Солидная организация. ( Мало кто в то время мог поспорить с этим доводом. )
2. Там всем сотрудникам каждый месяц выдают паек. ( Кто ни разу не выстаивал хоть раз в жизни 4 часа в очереди за сахаром по талонам 1 кг в руки, тот не прочувствует этот пункт.)
3. И самое главное, добавила мама, из отреза шинельной ткани, что будет тебе положена, я всегда сошью твоей будущей жене пальто, а из кальсон чистого хлопка, платье! ( Против этого довода, который хоть и вогнал меня на какое-то время в ступор, я так же не смог возразить.)

После того как я сделал свой как бы осознанный выбор, отец сообщил, что завтра в 14-00 в здании республиканского КГБ, меня, как и остальных потенциальных абитуриентов, будет ждать подполковник Озорных Михаил Эдмундович, для собеседования и инструктажа. От меня требуется лишь прийти вовремя, и на входе доложить дежурному офицеру на КПП, что я к Озорных.

Все складывалось удачно, школа в которой я учился, находилась в центре города, аккурат в 15 минутах пешком от здания КГБ, и я успевал после конца уроков заскочить на собеседование, и к 16-00 вернуться обратно, и я успевал на собрание орг комитета по проведению школьного конкурса красоты, посвященному 8 марта.

Как и полагается, о собеседовании я вспомнил аккурат в 14-00, и через 3 минуты я подбегал к зданию местного ЧК. Я влетел в предбанник и стал искать взглядом дежурного офицера, обнаружить коего мне не удалось. Причем я отметил кое какие не состыковки. По словам отца, я по любому не мог пройти в здание без суеты на КПП. Типа это же контора, режим.
В моем же случае, народ сновал туда сюда без явных затруднений.
Ищущий да обрящет! После непродолжительных поисков, мной в вестибюле здания было обнаружено большое окно из оргстекла с дырочками и кнопкой вызова. Я догадался, что скорее всего это и есть гнездо дежурного офицера. Кнопка вызова не работала, точнее пипка, на которую надо было жать, была вырвана с мясом, и тогда я с надрывом стал орать в просверленные дырочки, чтобы на меня обратили внимание. Через минут пять, мои истошные вопли привлекли чье-то внимание, и из глубины помещения за стеклом меня попросили заткнуться раздался шорох шагов в мою сторону. Ко мне подошел человек в погонах, и поинтересовался какого хуя я ору, чем он моет мне помочь?
Я радостно сообщил ему, что я к Озорных пришел. Офицер всем своим видом разделил со мной мою радость, но выразил недоумение, и хули с того, чем он в таком случае еще может мне помочь?
Я был несколько обескуражен. Я сказал офицеру, что тот должен по идее, отвести меня к Озорных. Офицер парировал мне, а поебаться тебе не завернуть? что у него и так дел полно, и если мне надо, то вон коридор, шуруй и сам ищи своего Озорных.

Я побродил с пол- часа по коридорам, заглядывая в кабинеты и спрашивая Озорных. Но чекисты были заняты делом, и мягко просили не мешать им. Терпение мое было исчерпано, обозвав про себя всех сатрапами, я рванул обратно в школу, генерить идеи по проведению школьного праздника.

Дома я появился в районе 6 часов вечера. Мама с братом сообщили мне , что уже несколько раз звонил отец, и был он вне себя, дескать где я шоблаюсь, ведь меня куча народа ждет на собеседование.
Я взорвался. В красках и эмоциях я посвятил их в курс бардака, творящемся там, и про мои героические попытки найти Озорных. Мама с братом были сильно удивленны моим рассказом, и посоветовали позвонить отцу и повторить мою эпопею. Отец, как только услышал мой голос в трубке, начал громко и убедительно высказывать мне претензии, от чего руки мои дрогнули и выронили трубку на пол. Взяв себя в руки и выждав паузу когда отец набирал в грудь воздух, чтобы выдать мне следующую порцию информации, я успел выдать ему краткий курс моего визита в контору. Возникла пауза, после которой сильно удивленный голос отца переспросил,- «А ты в какое здание ходил? Опиши его!».
-«Ха, зашибись, что значит какое, двух этажное, желтого цвета, напротив проектного института…»
Как только я выдал эту фразу, я заметил, что мама с братом беззвучно и истерично задергались, упав лицами в стол, в трубке же я услышал скрежет зубов, утробный рык и в заключении вопль- « ИИИИДИИИИОТ!!!» и короткие гудки.

Я стоял в прострации, на ватных ногах, прислонившись к стене, слушая короткие гудки в трубке, под сдавленный смех и хрипы мамы и брата. Я догадался, что где-то прокололся, но где и как я еще не понимал.
Брат первый пришел в себя и сообщил мне, что я поперся не в здание республиканского КГБ, а в здание ГОВД Милиции. Еще он посоветовал быстро собрать вещи, и пересидеть пару дней у каких-нибудь знакомых, пока отец не отойдет, чтобы не было смертоубийства.
Через пять минут отец перезвонил снова, и очень кратко и убедительно сказал, чтобы я взял такси и бикицер в КГБ, меня там до сих пор все ждут.
Еще через три минуты я уже стоял на входе с тортом, и протягивал паспорт дежурному офицеру.


Мы – красные кавалеристы,
И про нас
Былинники речистые
Ведут рассказ:
Марш Буденного. Д.Я.Покрасс

Прошло полгода. Кроме подготовки и сдаче выпускных экзаменов в школе, я занимался прохождением медицинской комиссией сбором всевозможных справок и характеристик.


Настал день отъезда. Училище находилось в городе Орел, и маршрут следования у нас был хитрый. Сначала мы должны были самолетом долететь до Харькова, там сеть на поезд и проследовать в город герой Орел, где и находилось училище.
В аэропорту я наконец-то познакомился познакомиться с компанией потенциальных рекрутов в училище. Ведь на первичное собеседование, описанное в первой части, я припозднился по независящим от меня обстоятельствам на 4 часа. Нас всех собрали в одной из комнат, прочитали краткую инструкцию, по технике безопасности во время следования, пожелали удачи и выдали сопроводительные документы, а также, чем сильно меня удивили, назначили меня главным группы. Самооценка моя резко выросла. Я еще подумал, что если меня назначили главным группы, несмотря на мой косяк во время первой встречи, что же тогда остальные отмочили.

На прощание Озорных отвел меня в сторонку, и дал мне дополнительную справку, или я бы даже сказал мандат. Он еще добавил от себя, что это на случай непредвиденной ситуации.
Мандат был напечатан на гербовой, лощенной бумаге, с водяными знаками и реквизитами КГБ СССР. В мандате был приблизительно следующий текст.

«
Для предъявления всем гражданским и военным органам власти.

Выдана группе в количестве 11 человек, на время следования из пункта А в пункт Б, для выполнения специального задания. Предъявителю данного документа оказывать любую необходимую помощь и содействие предъявителю данного документа на территории Союза Советских Социалистических Республик. Старший группы ( дальше значилась моя Фамилия ИО)
»


Ахринеть! Не хватало только подписи самого Дзержинского.
Как только мы прошли зону контроля, я тут же показал моим новым компаньонам мандат, который был тут же всеми досконально изучен.

- С таким мандатом, стоит подумать а не заехать ли нам по пути на пару деньков в Сочи!- сформулировал мысль, гулявшую в наших головах Славка Жук.

Здесь надо сделать небольшое отступление, для рассказа о моих спутниках.

Нас было 11 штук. 11 представителей небольшой, но гордой степной республики Северного Кавказа. 10 штук выпускники школы, и один недавно демобилизованный из армии. Звали его Санал. Он как полгода как демобилизировался, и вернулся к себе домой, на затерянную в бескрайней степи чабанскую точку. Через полгода он все понял и решил, что надо как-то менять жизнь. Он продал всю свою отару баранов, ( благодаря чему ехали мы кудряво) и двинул в город. Так как служил он в пограничных войсках, его без проблем включили в нашу черную сотню.
Так же в команде были красавчик Славка Жук, мелкий шплинт и матершинник Юрик Пипка, коренастый увалень Женька Цибуля , близорукий Женька Кох да Минька Санджи-Горяев. Остальных, как ни пыжился, вспомнить не могу.

Теперь о каждом понемногу.

Славка Жук.
Высокий голубоглазый блондин. Его сильно любили бабы, чем мы и пользовались. Мы старались его запускать в самую гущу баб, например на дискотеке, и когда он к нам возвращался, к нему прилипало пара тройка представителей женского пола. Через пару таких заходов мы отбирали лучшие экземпляры, остальных отпускали на волю. Он учился в соседней от меня школе, и до меня доходили слухи, что в последнем классе в него втрескалась комсорг школы, красавица Юля Пилат. Но Слава ее игнорировал, и тогда Юля инициировала процесс изгнания Славки из комсомола, как бы за распиздяство за нарушение дисциплины. Повод был выбран удачно, так как распиздяйство нарушение дисциплины было неотъемлемой частью Славки, и его изгнали из комсомола. Тем же вечером Славка овладел Юлей в пионерской комнате, а на следующий день перевелся в другую школу.

Юрик Пипка.
Росту в нем было не больше 1.60 метра, и разговаривал он исключительно матом. Признаюсь, порою даже просил его мне надиктовывать. Как то мы с однокурсниками решили устроить вечеринку посвященную празднованию 8 марта. Ясен пень истинной нашей целью было не чествование памяти Розы Люксембург и Клары Цеткин, а бытовой и примитивный разврат, для чего мы заготовили убойное количество водки. Но толи по неопытности, толи из-за волнения мы умудрились с доселе невиданной скоростью перепиться, а заодно и травануться так, что ни о каком разврате не могло быть ни какой речи, чем были сильно опечалены приглашенные дамы. Так вот наутро, во время группового размышления- « Ну КАК ЖЕ ТАК?», Пипка выдал одну из своих нетленных мудростей. «- Рожденный пить, ебать не может!»

Женька Цибуля.
Здоровенный, добродушный, немногословный и простой как валенок. Наш неизменный авангард и арьергард. Если перед нами было минное поле, вперед всегда пускали его, и соответственно в критической ситуации пока мы сваливали, он неизменно прикрывал наш отход.

Женька Кох и Минька.
Они дополняли друг друга. Один был медлителен и задумчив, другой, как настоящий монгол, был дик и драчлив. Женька никогда не терял хладнокровия, Минька же терял голову за пару секунд. Был случай, когда мы большой компанией выехали погудеть в степь. Ехали мы на хлебовозке. Точнее внутри хлебовозки. В таких выездах в степь, действует одно железное правило, когда машина доезжает до места отдыха, ответственный за машину прячет ключи, чтобы ночью, когда все перепьются, никакая сволочь не вздумала покататься. Кто был хоть раз в степи, тот знает, чтобы вернуться из степи назад, надо тупо развернуть машину на 180 градусов и ехать, не сворачивая до упора, пока не приедешь обратно. А посему очень важно, чтобы на утро машина стояла в том же положении, в каком она и приехала, иначе дорогу назад можно уже и не найти. Потому, что в степи нет других ориентиров. В степи даже погадить целая проблема, где бы ты ни присел, тебя видно на десятки километров. Так вот в тот самый раз, мало того что ключи небыли спрятаны, так еще ночью пошел проливной ливень, и какой-то дурачёчек скомандовал эвакуацию, а пьяная толпа поддержала идею и мы стартовали. НОЧЬЮ!
Когда рассвело, и все протрезвели, мы осознали, что не имеем ни малейшего представления, где мы находимся! Нас спасло то, что благодаря ночному ливню степь развезло, и мы смогли найти дорогу назад по нашей же колее. Каково же было наше удивление, когда добравшись по нашим же следам до стоянки, мы обнаружили и Коха, сидевшего в спальном мешке, вглядывающемся близорукими глазами в бескрайний горизонт. Все были поражены этой находкой, один Кох был хладнокровен. Он верил и знал, что его не бросят, что за ним вернуться. Кремень мужчина!