Однокашники моего приятеля, выпускники художественного ВУЗа, после его (вуза то есть) успешного окончания отправились работать реставраторами в одну подмосковную усадьбу. Усадьба была окружена огромным парком, где жили вековые деревья и, наверное, столь же почтенные вороны (с ударением на первом слоге). С одним из этих воронов у супругов-реставраторов сложились дружеские отношения. Они подкармливали птицу, и ворон – вероятно в благодарность, стал с ними иногда разговаривать. Известно, что вороны – неплохие подражатели, и этот ворон выучил несколько слов, наиболее часто повторявшихся в его присутствии: “хлебушек” (понятное дело, произносилось во время кормления), “птичка” (как нейтральное обращение) и “орел” (это говорилось женской половиной реставраторской четы ласково-шутливо: “Ах ты наш орел!”).
А надо сказать, что усадьба привлекала не только реставраторов и воронов, но и туристов. И вот в один прекрасный день, когда ручной ворон реставраторов как раз совершал утренний моцион, прыгая как мальчик по посыпанной гравием парковой аллее, на ней показалась группа школьников с экскурсоводом. Экскурсовод, строгая пожилая тетенька, что-то компетентно вещала об истории парка, решительно обрубая все идиотские детские вопросы. И тут они увидели ворона, который с интересом на них поглядывал, наклонив мудрую голову. Дети, конечно, тут же полезли к экскурсоводше с вопросами: “МарьВанна, а что это за птичка?” МарьВанна несколько задумалась: вроде не ворона; похож на грача, но у того клюв желтый – значит не грачь… И тут ее осенило, и она, назидательно воздев узловатый палец, ответствовала: “Это, дети ворон”. На что ворон блеснул глазом и невозмутимо поправил ее: “Орел!” (услышав человеческую речь, он, как птица воспитанная, почувствовал себя обязанным что-то ответить). Экскурсовод как стояла, так и села на дорогу – к огромной радости детей, которые может быть впервые в жизни увидели настоящего орла, да еще и говорящего.